Ключи Марии

– Вот где можно спрятаться от всего лишнего, – позавидовал Бисмарк старому археологу. – Он смог! А что, если бы и я смог? Только за какие деньги? За какие деньги туда и за какие деньги там?

«Мониторное тепло» от оцифрованной фотографии уходило. Мысли возвращались к реальности. Реальность не радовала. Количество «непоняток» в его реальности росло с каждым днем и соответственно размер понятного ему мира уменьшался. Теперь этот размер можно было подсчитать в квадратных метрах и их при подсчете оказалось бы меньше, чем таковых было в его квартире. Потому, что одна симпатичная и одновременно не вызывающая полного доверия «непонятка» лежала сейчас в болезненном состоянии здоровья на его диване!

– Ну ладно, – решительно выдохнул Олег, решив перенаправить свои мысли в более продуктивное русло. – Посмотрим лучше на молодых археологов! Которым далеко еще до Греции и до старости!"

"Он вывел на монитор черно-белый снимок с раскопок у Софийского собора. Увеличил лица. Всматриваясь в каждое из них, подставлял фамилию, пытался прочитать в их глазах характер и мысли. Они стояли, шуточно держа в руках лопаты штыками вверх так, как на фото времен гражданской войны красноармейцы держат ружья. Именно эти лопаты делали фото забавным, но лица археологов не соответствовали комической фото-постановке. Лица отличались серьезностью. Или в этом и был смысл – с серьезным выражением лица делать очевидные глупости? Польский, Красницкий, Ревенко, Клейнод и этот, про которого рассказывал Клейнод-младший, Игорь Вавриков из органов. Он держал лопату явно неохотно, словно его заставили стать в такую позу вопреки его желанию.

Олег опять уставился на Польского. Из четырех археологов он сейчас единственный живой. Сегодня он единственный, кто знает правду: что там было найдено и почему об этих раскопках не опубликовано ни одной работы? Бисмарку казалось, что он если и не знает ответ, то, по крайней мере, его чувствует или, если быть точнее, предчувствует. Именно потому, что об этих раскопках никому ничего не известно, Георгий Георгиевич Польский и жив до сих пор! И не просто жив, а жив в Греции и не имеет никаких финансовых проблем! Остальные трое мертвы. А вот Игорь Вавриков? Он тоже мертв или тоже жив?

Бисмарк перевел взгляд на «приставника» из КГБ.

– Он тут моложе остальных? – задумался Олег. – Интересно, насколько?

Увеличил его лицо на мониторе до предела, до начала расплывания-размазывания старинных черно-белых пикселей.

И тут его пронзила догадка – он вспомнил нечеткое из-за расстояния и плохого освещения лицо хозяина дома на Редутной. Сбросил с мобильника на компьютер снимки, сделанные на Печерском холме. Только на одном из них можно было хоть чуть-чуть рассмотреть черты лица хозяина дома.