Марфушечка - Душечка (СИ)

Стоило только подумать об Игоре, как в ту же секунду какая-то неопознанная, неизвестно где припрятанная, похоть внутри просыпалась и требовала принести в жертву что угодно, лишь бы её голод утолить. Самой ужасной расплатой за слабость для Марфы могла стать карьера.

За последнее время было потрачено адское количество сил. Порой Марфа ловила себя на мысли, что не спит уже сорок восемь часов, и тем не менее ничего не успевает. Думать о том, что она рискует мечтой, ради несносного мальчишки, ей не хотелось. Хватало того, что селедкой выпотрошенной себя чувствовала.

По пути к стадиону она гнала от себя эти мысли. Выпинывала их из своей головы. Они с писком вылетали, но, словно бумеранги, делали круг и возвращались в ее аккуратную головку и с новой силой вопили:

«Просрешь карьеру из-за него»

«Он все равно не оценит»

«Кончать в рот какой-нибудь швабре Игорю нравится не меньше, чем в тебя»

Последняя мысль Марфу вообще заставляла ловить приступ бешенства, и даже не от представления на детородном органе Игоря следов красной помады каких — то шалавовидных девиц.

Он в неё кончил! Это вообще как, поступок морально зрелого человека?! Что за идиотское качество — только о себе думать?

«Тебе персики каждое утро привозят и голубику — этот парниша явно и о тебе вспоминает» — лукаво напомнило подсознание. — «А ты их не выкидываешь, а ешь» — четко в цель.

Виртуозный русско — испанский мат пронесся внутри белокурой головки.

Очень сложно всю жизнь себя контролировать. Быть ответственной, а в какой-то момент — раз, и потерять способность быть рациональной.

Не видя Игоря, Марфа могла сколько угодно себя убеждать, что ей эта связь не нужна. Но стоило мелированному оказаться поблизости, как решимость исчезала в неизвестном направлении, оставляя о себе лишь влажный след… в трусиках.

Как же это было унизительно. Как такое возможно? Идеально совпадать на физиологическом уровне и абсолютно не попадать в представления о партнере на уровне разума.

Скажи Марфе о чем — то подобном кто-то другой хотя бы полгода назад, она бы утопила бедолагу в сарказме. Сейчас посмеиваться можно было только над собой. Но отчего-то не хотелось.

— Набитая дура, — вслух произнесла девушка.

За раздумьями длинные ноги сами ее принесли к стенам футбольного стадиона.

«Вали пока не поздно» — не слишком убедительно посоветовала она себе.

Но было поздно.

— Марфа! Издалека тебя заметил, — к ней, пробравшись через толпу футбольных болельщиков, подошел парень в ярко синей футболке Его глаза были прикрыты солнцезащитными очками и для большей конспирации козырёк кепки был опущен вниз, бросая тень на нос и губы. — Это я тебе писал! Альберт. Для тебя просто Ал.

Сообщил парень, будто бы Марфа сама этого не поняла.