Марджорис

— Но почему тогда, все думают иначе? Почему мама ничего о ней не рассказывала. Она ведь виделась с вами, я права?

— На то были причины, Рисса. Бабушка сбежала от мужа, будучи беременной мною, и спряталась в Аданате. Лисси она не смогла забрать, так как твоей матери предстояло наследовать трон. Король Валиар не особо и искал свою беглую жену. Они никогда не любили друг друга, он… тиранил её всю жизнь и был, возможно, даже рад, избавившись от обузы в её лице, тем более, что наследница у него имелась. Но это изменилось бы, стоило ему только узнать, что она с ребенком. Ведь я тоже могла бы стать наследницей. Хотя ни за что не хотела бы такой судьбы.

— Но как тогда королева узнала, где вы? — Рисса старалась не выдать бурлящих внутри чувств. Дедушка тиранил свою жену? Как это понимать? Почему? И как она могла бросить маму?

— Наша мать сама с ней связалась, когда умер Валиар. Она понимала, что вряд ли заслужит прощение дочери, но ей хотелось, чтоб мы могли стать настоящими сестрами. Ей хотелось хоть немного загладить свою вину перед Лисси.

— Мама простила? — девушка даже представить себе не могла, каково её матери было узнать такое.

— Не сразу, — грустно улыбнулась данна. — Но она постаралась понять.

— Так почему? Что заставило королеву Вестории бросить мужа и маленького ребенка и убежать в другую страну? — Рисса непонимающе уставилась на свою собеседницу.

— Она очень любила своего короля. Можно сказать, одержимо и слепо. Так сильно что прощала ему многое, грубость по отношению к ней, пренебрежение, даже физическое насилие. Но не смогла простить, когда узнала, что всё это время у него была любовница. Женщина, которую он на самом деле любил, тогда как законную жену всего лишь терпел как навязанную обузу. Это стало последней каплей, разрушило её до конца, и мама попыталась спасти хоть что-то от своей души и гордости.

— Этого не может быть, — принцесса откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза. Ей не хотелось верить в такое, но чутьё подсказывало, что женщина говорит правду. Но тогда ведь…

Она резко вскинулась, впившись взглядом в собеседницу.

— Вы знаете, кто была эта любовница? У них могли быть дети? — почему-то она была уверенна, что нащупала правильную ниточку.

— К сожалению, я не знаю её имени. Моя мать никогда не называла его. Лисси тоже не знала, насколько мне известно. А дети… Не знаю. — Нианон вскинула бровь, взглянув на племянницу. — Ты думаешь, что у твоего деда были ещё дети?

Рисса рассмеялась и смех этот был уж очень похож на истерику.

— О, дражайшая тётя. Ещё вчера я думала, что это крайне маловероятно.