Приключения Оги Марча

Когда он поднялся в воздух, в голове у меня мелькнуло: «Прощай, птичка! Теперь ищи тебя где-нибудь в Канаде или Бразилии!» Тея трясла меня, комкая рубашку на моей груди, и, горестно рыдая, вопила:

- Мы только зря потратили с ним время! Оги, о, Оги! Он ни к черту не годится! Трус и больше ничего!

- Может, игуана его ранила.

- Да нет, он и с маленькими вел себя точно так же! Боялся даже их!

- Но он улетел. Удрал.

Она вглядывалась в небо, но ей мешали слезы; я же не понимал, какая из точек на небосклоне может быть орлом.

- Ну и пускай летит к чертям собачьим! Туда ему и дорога! - в сердцах воскликнула Тея. Она дрожала, щеки ее пылали - неблагодарная птица жестоко обманула ее, предала и в конце концов одержала над ней верх, оказавшись сильнее. Досада Теи вызывалась еще и этим.

- Как же ранен, если его так быстро и след простыл?

- Но ведь ты швыряла в него камнями, - сказал я, вдруг ощутив и свою ответственность за произошедшее - ведь птица тренировалась, слетая с моей руки.

Да, трудно бывает признать, что диким тварям наряду с инстинктами присущи и человеческие чувства - не их ли проявляли животные, пожалевшие Одиссея и его спутников, плененных Цирцеей?

Вернувшись после охоты, печальные, понурые, мы отправили Талавере лошадей с Хасинто. Tee было это не под силу, она чувствовала себя совершенно разбитой, а оставлять ее одну в таком состоянии я не мог. Едва войдя в патио, мы услышали крики кухарки: она убегала с ребенком на руках, поскольку Калигула прилетел и ходил по крыше сарая.

- Орел вернулся. Что будем делать?

- Мне все равно, - проговорила она. - А вернулся он только за мясом, потому что такой трус не может сам добывать себе пропитание.

- Я с тобой не согласен. Он просто не чувствует своей вины. Еще не свыкся с тем, что добыча может оказывать сопротивление.

- Да делай с ним что хочешь. Хоть скорми его кошкам!

Я взял кусок мяса, хранившегося в корзине возле печки,

и вышел к Калигуле. Он сел ко мне на кулак. Я надел на него

колпачок, привязал и усадил на его место на бачке - в темноту и прохладу.

Прошла почти неделя, а он оставался целиком на моем попечении. Тея занималась другими делами. Она оборудовала темную комнату и стала проявлять там снимки. Я же продолжал занятия с орлом, тренируя его в патио самостоятельно, словно человек, в одиночку ведущий спасательный катер. К тому же в это время я мучился расстройством желудка, почему и вынужден был сталкиваться с Калигулой чаще, чем того бы хотелось. Доктор прописал мне уголь, посоветовал не употреблять спиртное и быть поосторожнее с местной водой. Наверно, я переусердствовал со здешней подозрительной текилой, способной самым непредсказуемым образом воздействовать на непривычный к ней организм.

Так или иначе, но неожиданное крушение нашего плана всех нас деморализовало.