Марат

Поставил метку как на животное.

Может, на том проклятом лезвии и правда было особое снадобье? Марат говорил, что в древние времени нож для клеймения обрабатывали специальным составом. Может, это и сделало меня покорной? Одурманило? Навечно привязало к нему?

Даже сейчас я не могу полностью от него отстраниться. Не выходит. Не получается на физическом уровне.

Нас будто связывает незримая, но до жути крепкая цепь.

– Я всегда плачу по счетам. Мы должны быть в расчете, – говорит Марат и подает мне нож, отрывисто приказывает: – Режь.

Огонь - 2

– Ты обезумел?

Я отшатываюсь назад, но Марат настигает меня, насильно вкладывает нож в мою ладонь, заставляет сжать пальцы на ледяной рукояти, которая моментально вбирает тепло моего тела.

– Режь, – твердо повторяет мужчина. – Оставь на мне свою метку. Забери этот долг моей плотью и кровью.

– Я уже резала тебя, – нервно мотаю головой. – Ты сам знаешь. Хватит уже. Достаточно крови.

– Нет, – отрезает он. – Тогда ты защищалась. Теперь все иначе. Ты жаждешь расплаты, так бери. Нечего ждать.

– Я ничего подобного не желаю, – кривлюсь. – Прекрати.

– Боишься? – спрашивает хрипло. – Думаешь, я брошусь в ответ? Нанесу удар? Нет, Вика, я сам тебе разрешил. Так сожми нож и кромсай.

– Ты псих, – бормочу. – Просто чокнутый.

– Отлично, – оскаливается. – Я сам.

Он тянет меня за руку, направляет нож в собственную грудь, прижимает лезвие вплотную, надавливает так, что острие вспарывает кожу.

Марат метит прямо в сердце. Я застываю от шока.

– Хватит! – кричу. – Остановись. Что ты творишь?"

"– А чего ты хочешь? – он дергает мою руку, направляет выше, теперь прижимает острие к мощной шее. – Давай. Вот, куда надо целиться.

– Я просто хочу, чтобы ты меня отпустил.

– Я понял, – мрачнеет. – Это единственный путь. Грохни меня. Здесь и теперь. Иначе я все равно тебя найду. Даже если сейчас отпущу, то настигну. Никогда не отпущу.

– Марат…

– Хочешь моей крови? – спрашивает жестко. – Бери. Хочешь жизнь? Она давно тебе принадлежит.

– Умоляю, – сглатываю. – Убери нож.

– Режь! – требует хлестко.

– Нет! – кричу так, что голос срывается. – Нет, Марат! Я не ты. Мне не нужно резать людей ради возмездия. Ненавижу насилие. Ненавижу жестокость. Я тебя ненавижу. Понял?! Черт, я бы так мечтала никогда тебя не встречать.

Он отпускает меня. Резко. Его рот болезненно дергается, сведен тягучей судорогой. Мои слова явно ранят гораздо сильнее чем остро заточенное лезвие ножа. Мужчина мрачнеет, напрягается и выглядит настолько угрожающе, что на миг мне кажется, он просто порвет меня на куски, раздерет на части, точно дикий зверь. Но он совершает нечто гораздо худшее. Склоняется надо мной и впивается ртом в мои губы. Голодно, жадно, принуждая содрогаться от каждого движения языка.