Мара

Не то чтобы это был комплимент, но…

— Неплохо, Мара, — сказал он. — Старайся — и, может быть, ты достигнешь уровня Кланки.

Месяц спустя, в Чикаго, Мара вдруг почувствовала, что все ее раздражает. Представления не потеряли для нее своей привлекательности, но, стоя за кулисами и наблюдая за воздушными гимнастами, Мара испытывала зависть. Она хотела быть на арене одна, слушать овации, предназначенные только ей. За это мгновение она отдала бы все на свете!

Желание выделиться заставило ее потратить часть полученных денег на косметику. Кланки помогала ей овладевать премудростями красоты. Она показала, как подкрашивать ресницы, как подводить глаза, мыть волосы с помощью лимона и яиц.

Хотя другие девушки давно носили супермодные короткие стрижки, Мара решила поберечь свои шикарные волосы. Ее густые и длинные рыжие пряди выделялись на фоне стриженых головок, а это и было для нее самым важным.

Как-то раз во время одного из дневных представлений несколько длинных прядей выбились из прически и упали ей на плечи. Это вызвало аплодисменты публики, и во время следующего выступления Мара специально распустила волосы, позволив им свободно развеваться. Последовала такая бурная реакция зала, что даже задержалось начало следующего номера.

Когда Оли вызвал ее перед вечерним представлением в дирекцию, Мара струхнула. Робко открыв дверь кабинета Оли, Мара увидела рядом с Оли режиссера Конрада Баркера, который встретил ее очень нелюбезным взглядом. По слухам, у Конрада Баркера был тяжелый и вспыльчивый нрав. Как и мистер Сэм, он редко улыбался и был скуп на похвалы.

— Я слышал, у нас из-за тебя неприятности? — «приветствовал» ее Оли. У этого высокого мужчины был такой громовой голос, что Мара испугалась, как бы их разговор не услышал весь цирк.

— Я не понимаю, о чем вы говорите…

— Что это за акцент у тебя? — прервал ее Конрад.

Мара не знала, что ответить. Вдруг он понимает испанский или греческий?

— Венгерский, — ответила она.

— Ну, мой венгерский дружок, все зрители на дорогих местах были так заняты твоими волосами, что не обращали никакого внимания на центральную арену. Это я и называю неприятностями.

— Но я же не нарочно…

— Не лги! Ты прекрасно знала, что делаешь. — Он посмотрел на Оли. — Однако я готов согласиться, что это эффектно. Поэтому мистер Сэм хочет дать тебе возможность показать что-нибудь особенное. Как ты это находишь?

— О'кей, — ответила Мара одним из тех слов, которым ее научила Кланки.

— Ну, тогда подготовь какой-нибудь номер минуты на три-четыре, и посмотрим, что скажет мистер Сэм. Может, ты получишь сольный выход после кордебалета. Но мы ничего не обещаем, поняла? И не особо болтай об этом.

Мара, ошеломленная, вернулась в свой фургон.