Мара

 — Когда она умерла от воспаления легких, они выкопали в картофельном поле глубокую яму и там ее похоронили. Говорили, что она недостойна лежать на кладбище.

— И поэтому ты сбежала?

— Нет, они сами выставили меня. Яддо, мой дед, страшно разозлился, когда я сказала, что не выйду замуж за старика, которому они хотели отдать меня в жены. Они избили меня и бросили голую в канаву.

Джоко грустно присвистнул.

— И что было потом?

— Меня подобрал один мужчина. Они с женой держали «Эликсир-шоу». Я танцевала у них. К Горасу — так звали моего хозяина — приехал однажды приятель. Он-то и рассказал мне про мистера Сэма и его цирк. И я села в автобус до Таллахасси, а потом добралась на попутных.

— Значит, когда ты пришла сюда, у тебя совсем не было денег? Но ведь, по правилам цирка, первое жалованье тебе выплатят только через три недели! Это сделано для того, чтобы новички не убегали, прикарманив денежки.

— У меня есть деньги. Я прекрасно доживу до первого жалованья.

— Я знаю, ты сильная. А сильные люди все преодолевают. Только не повторяй своих ошибок…

— Не буду, — только и ответила Мара.

Джоко протянул ей блузку.

— Вот, принимай работу. Надеюсь, твои курицы-соседки ничего не заметят. Одевайся, а я пока сварю нам по чашечке кофе. — Он поднялся. — А о Лео забудь. Если этот подонок начнет к тебе еще приставать, обратись ко мне. Я сумею поставить его на место.

Он так походил на самоуверенного маленького мальчика, что Мара не могла сдержать улыбки. Ей не верилось, что лилипут Джоко справится с таким здоровяком, как Лео. Маре все еще казалось, что и она, и клоун в опасности.

11

Мара долго лежала на своей полке и все никак не могла заснуть. Она испытывала неудержимое желание помыться — смыть не только грязь, но и неприятные воспоминания, связанные с близостью Лео… Послышался какой-то легкий шум, словно кто-то вошел в спальню — впрочем, может быть, это всего-навсего скрипнула дверь… И все же она не могла избавиться от мысли, что в их барак кто-то прокрался.

Мара понимала, что ее страх не имеет под собой веских оснований. Лео никогда не придет ночью искать ее среди других девушек. Но за Джоко она очень волновалась. Хотя он был уверен, что ему не грозит никакая опасность, Мара как раз была убеждена в обратном — она знала, что Лео может здорово покалечить Джоко, а если уж очень разозлится, то даже и ножом пырнет.

Теперь-то Мара знала, какой Лео подонок. Мара помялась себе, что отомстит ему… ой, неужели она снова стала мыслить как цыганка? Может, Лео вполне удовлетворен той болью и тем унижением, которому ее подверг… В конце концов, он уже успел изнасиловать ее, когда появился Джоко!

На следующее утро, сидя за столом с остальными танцовщицами и вяло ковыряя еду, Мара заметила, как в столовую вошел Лео.