Мара

Через четыре месяца моряк бросил Персу и вновь ушел в море, а Перса возвратилась назад, уже беременная Марой. Ее вновь приняли в семью, но только потому, что она бесподобно гадала на картах. Впрочем, даже это не спасло бы ее, не будь ее отец баро — главой табора Калдареша. Иначе старейшины племени непременно провозгласили бы ее марамай, что по-цыгански значит «нечистая», и потому к ней нельзя было бы относиться как к равной.

Витцы Персы — то есть группа семей, носивших фамилию Калдареша, — всегда помнили о том, как она в молодости сбежала с гаджо. Ни один цыган не решился бы теперь на ней жениться: опасным считалось даже переспать с ней. Говорили, что каждый ребенок, которого она родит, будет глухонемым, а каждый мужчина, что проведет с ней ночь, навсегда потеряет свои мужские достоинства.

Когда Маре исполнилось четыре года, она уже прекрасно осознала, что в таборе она изгой, которого не замечают взрослые и над которым издеваются дети. Переносить это Маре было вдвойне тяжело — ведь она родилась ужасной гордячкой. Поэтому каждый раз она старалась дать отпор обидчикам, нисколько не стесняясь крови гаджо, что текла в ее жилах.

Перса, которой маленькая, светлокожая, рыжеволосая и зеленоглазая Мара постоянно напоминала о бывшем любовнике — виновнике всех ее бед, — никогда не пыталась защитить дочь. Однажды двоюродные братья и сестры довольно сильно поколотили девочку, и она прибежала к матери вся в слезах, с окровавленным лицом и разбитой губой, надеясь найти у нее поддержку и защиту, — и это оказалось ошибкой: мать еще сильнее наподдала ей. С тех пор маленькая Мара усвоила две вещи: во-первых, плакать — совершенно бесполезное занятие, во-вторых, в этой жизни надеяться можно только на себя и только самой решать свои проблемы.

Самое обидное заключалось в том, что стоило Персе хотя бы раз вступиться за дочку — и Мару наверняка перестали бы дразнить. Несмотря на подмоченную репутацию, Перса пользовалась кое-каким авторитетом, поскольку говорила на языке гаджо, превосходно гадала, а главное — умела как никто другой выманивать деньги и тем приносила немалый доход своей семье. Но мать за нее не заступилась ни разу, и с той поры Мара решила научиться драться как мальчишка! В семь лет Мара уже сумела отлупить своего двоюродного брата, который несколько раз обозвал ее нечистой. И хотя он был вдвое выше ее, ей удалось здорово расквасить ему нос, прежде чем две ее тетки успели их разнять. После этого Яддо, дедушка Мары, лупил внучку ремнем до тех пор, пока у него устала рука. Но не исполосованная спина причиняла Маре ужасные страдания — она была потрясена реакцией матери: та стояла рядом с Яддо и молча наблюдала за тем, как наказывают дочку.