Мара

Может быть, конечно, не все… не случайно ведь Мара позвала на помощь Лобо, чтобы приструнить этого богатого мальчика? А то они все думают, что артистку цирка можно купить за букетик цветов!"

"Может, рассказать обо всем Лобо? Он уже однажды отделал парня, что ему стоит припугнуть его еще разок? Да, над этим надо подумать.

Кланки наклеила последнюю вырезку, на этот раз из газеты «Индианаполис», и убрала альбом. Позднее, когда Мара будет отдыхать после обеда, Кланки прочитает ей все последние публикации. Принцесса относилась к этому альбому трепетно, как ребенок. Не умея читать, она частенько листала его, гладила рукой собственные фотографии в газетах. Что-то очень страшное приключилось с Марой до того, как она попала в цирк… но сколько Кланки ни пыталась расспросить об этом подругу, та упорно отмалчивалась. Ну да ладно, в конце концов, это — насколько известно Кланки — единственное, что Мара держит от нее в секрете.

Джейму не оставалось ничего другого, кроме как устроиться на работу в Брадфорд-цирк. Когда он вернулся в Бостон с разбитым носом и бесчисленными синяками по всему телу, он поклялся, что никогда больше и не вспомнит о Принцессе Маре. Но сердцу не прикажешь — сколько Джейм ни старался, он не мог ее забыть.

Никогда в жизни он еще не желал ни одной женщины так страстно, как он жаждал Мары. И это казалось ему чрезвычайно унизительным. В конце концов, он давно уже не подросток, обремененный гормонами, а взрослый мужчина, опытный любовник, знающий толк в женщинах и в сексе, но не слишком этим озабоченный. Кроме того, он всегда считал себя прекрасным партнером. Он никогда не достигал удовлетворения слишком быстро, всегда умел сделать так, чтобы его подружке было хорошо с ним, и очень этим гордился. Но в последнее время его преследовала одна навязчивая идея: ворваться в домик Мары, кинуть ее на кровать и овладеть ею, — быстро, яростно, безо всяких излишеств любовной игры. И неважно, какие будут последствия.

Это невыносимо! Что за чертовщина с ним происходит? Он ведь никогда не сходил с ума из-за женщины и не собирался этим заниматься. Но теперь образ Мары всецело захватил его. Он представлял себе ее выразительное личико, чувственный рот, обещавший сказочное удовольствие, великолепные волосы, в которые ему так хотелось зарыться лицом. А длинные стройные ноги, а круглые груди — о Боже! — они врезались в его память так прочно, что заставили забыть обо всем — о друзьях, об учебе, о других женщинах…

Джейм безвылазно сидел у себя в норе, не показывался на вечеринках, не отвечал на телефонные звонки, не открывал дверь. Так длилось до тех пор, пока перед самым выпускным экзаменом Оззи не ворвался к нему и не потребовал в весьма ультимативной форме объяснить, какого дьявола он заточил себя в монастырь.