Мара

Пока она за ним ухаживала, гость не проронил ни слова. Ни единого слова обвинения. Нос его уже вспух, и Мара по опыту знала, что завтра здесь появится страшный синяк.

— Это будет вам уроком, — сказала она ядовито. — В следующий раз, когда вам захочется над кем-нибудь поиздеваться, вспомните об этом.

Меньше всего она ожидала, что он в ответ улыбнется. Но он улыбнулся.

— Я ведь заслужил это, правда? — пробормотал он. — Я чувствовал себя виноватым с той самой минуты, когда вы сказали, что согласны пойти со мной на танцы. Я не подумал, что делаю. Простите, если можете.

— Теперь мы квиты.

— Нет, Мара. Вы не заслужили того, что сделал я, а я вполне заслужил хорошую взбучку. И я должен умолять вас о прощении. Давайте помиримся и поедем завтра вечером вместе обедать. Я приеду в Хартфорд, там ведь ваша следующая остановка.

Мара ошеломленно смотрела на Сен-Клера. Он что, рехнулся? Какой может быть совместный обед после того, что совершил он, и того, что сделала она?

— Убирайтесь! — она показала ему на дверь. — Вон отсюда и не приходите больше никогда!

Джейм не стал спорить. Он поднялся, морщась от боли, и, прихрамывая, пошел к двери. У выхода он остановился:

— Если передумаете — у вас есть мой телефон.

Мара ничего не ответила и, когда он вышел, плотно заперла за ним дверь. Через полчаса, лежа в кровати, она думала о том, что как бы там ни было, а сегодняшний день прошел для нее не зря. Она получила много полезных уроков. «Звезда, — говорит Джоко, — всегда должна быть звездой, но это не значит, что ей нужно навешивать на себя как можно больше блесток».

Ей необходимо еще многое узнать — как вести себя, как одеваться. Нет, она не хочет выглядеть как эти чистенькие уродки в пастельных платьях, она хочет быть эффектной, яркой, но в то же время и элегантной.

Так что она была даже признательна мистеру Джейму Сен-Клеру за урок. Однако Мара крепко усвоила и другой жизненный урок — тот, который давным-давно преподал ей Йоло: как бы ни был обаятелен и красноречив мужчина, доверять ему нельзя, и особенно если он хорош собой.

На следующий день в Хартфорде, где цирк остановился на два дня, Мара получила белую розу. Она не смогла прочесть того, что было написано на открытке, но и так догадалась: это извинения.

Принцесса могла бы разорвать открытку, но почему-то этого не сделала. Она положила ее на дно шкатулки с драгоценностями, а белую розу приколола к костюму.

18

Кланки наклеивала в альбом газетные вырезки. Принявшись резать ножницами номер «Биллборда», где была помещена статья о Брадфорд-цирке и прежде всего, конечно, о Маре, Кланки не удержалась и еще раз пробежала глазами публикацию, хотя уже читала ее подруге вслух.