Мара

Я задам ему такую взбучку, что надолго запомнит.

Джоко поспешил на арену, а Мара подумала о том, что у нее немного друзей, но те, которые есть, действительно настоящие, и тут же испытала неловкость. Что она-то сделала для Джоко и Кланки?

Для Кланки, например? Вчера за завтраком глаза девушки были красными, будто от слез, а на пальцах ее Мара не увидела никакого кольца. Как прошла ее встреча с Джонни? Он сказал ей, наконец, что уходит из цирка?

Мара поймала Кланки после дневного представления.

— С тобой все в порядке?

— Да, конечно. У меня немного болит голова, а так все в порядке.

— Джонни обидел тебя? — осторожно спросила Мара.

— Как сказать? Он просто не сделал мне предложения. Он, оказывается, решил жениться на одной из Клински, у них, видишь ли, общий номер! Папа был прав. Он действительно ублюдок!

— Хочешь я поговорю с ним? — предложила Мара. — Я могу сделать так, что он навсегда забудет о существовании женского пола!

Мара не шутила. Хотя она еще никому никогда не угрожала, но постоять за себя и за друзей была готова. Она страшно удивилась, когда Кланки рассмеялась в ответ. И еще больше поразилась, когда Кланки, перестав смеяться, крепко обняла ее и сказала, что Мара — лучшая подруга на свете, а потом разрыдалась у нее на груди.

Мара не знала, что делать. Затем, поколебавшись, обняла Кланки покрепче и дала ей вволю выплакаться.

Следующие две недели Мара продолжала отрабатывать свой номер. И делала она это даже не для публики, а для себя. Была и еще одна причина: ей хотелось завоевать признание других артистов. Да, она привлекла внимание зрителей, но никто из всей труппы не похвалил ее.

Многое из того, о чем Мара мечтала, сбылось. Она не знала, что там такое Джоко сказал Джиму Борису, дал ли он ему хорошего пинка, но неожиданно ей стало поступать множество предложений об интервью, ее стали приглашать на радио, в «Биллборде» появилась заметка, где о ней говорилось как о восходящей звезде.

Все это было очень приятно, и она гордилась своим успехом. Многие журналисты перепечатали статью Вуди, в которой упоминалось о ее цыганском происхождении.

Никто в цирке, конечно же, не поверил в эту историю. Даже Кланки, поздравив Мару с успехом, сказала:

— Может, тебе перекрасить волосы в черный цвет? Ты ведь знаешь, все цыганки черные.

Только одно мешало Маре впасть в эйфорию: она до сих пор ни разу не получила центральную арену для выступления и никто не предложил ей отдельную комнату. Не то чтобы она на это рассчитывала — такие условия предоставлялись только известным артистам, — но уж очень ей этого хотелось! Зато благодаря контракту, руку к которому приложил Джоко, она получила столько денег, сколько ей никогда и не снилось. Мара даже подумывала над тем, не открыть ли ей счет в банке. И все же она банкам не доверяла.