Марь

И парень тут же спросил:

— Есть печальный личный опыт?

— Есть.

— Но делиться им с младшим товарищем ты не станешь?

— Пока в этом нет необходимости.

— Тогда возвращаемся к первому пункту. Что не так с домом?

Вопрос был правильный. Пока Apec добывал пропитание, Стэф осмотрел дом. С домом и в самом деле было что-то не так. Когда-то давно он явно служил не только жилищем, но и форпостом.

— Ну? — спросил Apec с нетерпением.

Стэф ничего не ответил, лишь молча поманил его к открытой входной двери, включил в мобильнике фонарик и, направив луч света на порог, сказал:

— Смотри.

На почерневшем от времени дереве были отчетливо видны вырезанные символы.

— Это что? — спросил Apec, присаживаясь на корточки перед порогом. — На каком это языке?

— Ты мне скажи. Ты же у нас историк.

— Похоже на руны, но это точно не они. Вот это, — Apec ткнул пальцем в один из символов, — Уроборос какой-то.

Изображение и в самом деле было похоже на свернувшуюся кольцом змею.

— А вот это рыба. — Палец Ареса сместился на другой символ. — Только странная какая-то. Что у нее на спине вместо плавника? Не пойму.

— Елки, — сказал Стэф скучным голосом.

— Какие елки?

— Которые деревья. — Он присел у порога рядом с Аресом и указал лучом фонарика на следующий ряд символов. Среди них тоже имелись картинки. Длиннотелый, длинноухий и длиннолапый волк. Существо, отдаленно напоминающее человека, но с дырами на месте глаз. И, кажется, дети. Они были нарисованы будто детской рукой, без соблюдения пропорций: головы их были большими, а на лицах вырезаны лишь круглые рты. Ни глаз, ни носа, ни ушей не наблюдалось. Все эти фигурки были плотно оплетены похожей на сеть вязью, а от верхнего ряда картинок их, точно рвом, отделяла глубокая, тщательно прорезанная в древесине черта.

— Может, дитё хозяйское развлекалось? — предположил Apec.

— С ножиком и стамеской в руках?

— Спички детям не игрушка! Я понял! — Apec вытащил из кармана собственный телефон и сфотографировал порог. — Погуглю на досуге.

— Я уже погуглил. — Стэф выключил фонарик. Какое-то мгновение вырезанные на пороге символы продолжали светиться. Кажется, Apec это тоже заметил, потому что выражение его лица сделалось озадаченным.

— И что нагуглил? — спросил он.

— Ничего. Нет в сети подобных изображений. Я думаю, это что-то вроде защитных рун.

— Типа, уродцы-гидроцефалы, красавчик с картины Мунка, волк-мутант, змея и рыбка, которая еще больший мутант, чем волк, должны защищать этот прекрасный дом? От кого?

— Я думаю, дом защищают всего два символа: рыба и змея. А остальные ребята — это те, от кого нужно защищаться. Черту видишь? Это граница.

— Граница между чем и чем? — спросил Apec.

— Между чем угодно: добром и злом, светом и тьмой, этим миром и тем.