Марь

А теперь эта гадкая старуха с камнем вместо сердца спрашивала, зачем они здесь!

— Наша мама… Ваша дочь погибла два месяца назад.

Чтобы не расплакаться, Стеша улыбалась холодной, сумасшедшей какой-то улыбкой, словно дерзость помогала ей удержаться на плаву. А может, и помогала! Как знать. Как-то же они с Катюшей продержались, пока добирались из города в затерянную на краю болот деревушку. Продержались и выжили!

— Я знаю, — сказала баба Марфа с таким страшным, таким нечеловеческим равнодушием, что у Стеши закружилась голова и улыбка превратились в оскал.

— Пойдем, Катя. — Она крепко взяла сестру за руку. — Пойдем еще немного… погуляем.

Стеша рассказывала Катюше сказки, сочиняла их на ходу. Она называла их страшный побег от войны путешествием. И сестра ей верила. Она была в том возрасте, когда верить еще легко, когда сказки ничем не отличаются от реальности. Да и в чем отличие страшной сказки от страшной реальности? Вот эта чужая злобная старуха — тоже персонаж страшной сказки.

— Стой. — сказала злобная старуха таким же злобным голосом.

Стеша замерла, оглянулась.

— Входите, раз уж явились. — Старуха отступила от двери. Не распахнула ее гостеприимно, а оставила маленькую неприветливую щелочку и повторила: — Входите!

И они просочились в эту узкую щелочку. Будто из одной страшной сказки в другую.

У Стеши все еще оставалась хрупкая надежда, что баба Марфа смягчится, посмотрит на них с Катюшей, поймет, наконец, что они ее единственные внучки, единственные оставшиеся в живых родственники. А еще у Стеши была надежда, что баба Марфа не просто смягчится, а полюбит. Нет, не ее. Ей не нужна ничья любовь! Пусть только Катюшу. Она ведь заслуживает любви и заботы. Она чудесная девочка.

Баба Марфа не смягчилась. Крыша над головой, кровать с плюшевым ковриком на стене, краюха хлеба с пшённой кашей — вот и все, на что она сподобилась. Никаких тебе задушевных разговоров-уговоров, никаких расспросов о маме и прежней их жизни. Ни-че-го! Они просто стали частью этого большого и мрачного дома. Не мебелью, но чем-то не особо от нее отличающимся и не особо ценным."

"Мысли о том, чтобы оставить Катюшу с бабой Марфой, а самой отправиться на фронт, посещали Стешу все чаще и чаще. До войны она успела закончить три курса медицинского института. Конечно, она еще не врач, но уже многое умеет. Она видела, как работает отец: он брал ее на свои операции. Стеша росла на красочных детских книжках, купленных мамой, и на не менее красочных анатомических атласах отца. Она с детства знала, что нога — это не просто нога, а стопа, голень и бедро. Она знала, из чего состоит человеческий организм, и могла перечислить все эти составные части на латыни.