Марь

А я кивал, типа, да, дед, подсвечивается! А иногда рядом видел какой-нибудь участок, который без крестика, но тоже подсвечивался. Я по малолетству думал, что это какие-то специальные чернила. Ну, типа фосфорных, которые светятся в темноте. И только когда вырос, вдруг врубился, что нет никаких светящихся чернил, что это оно как-то само подсвечивается. Понимаешь? — Apec с опаской и надеждой посмотрел на Стэфа.

— Понимаю. — Стэф кивнул. — Ты видишь особенные места на старых картах.

— Выходит так. — Парень допил свой остывший кофе, уставился в чашку, словно собирался гадать на кофейной гуще. — Дальше рассказывать?

— Валяй!

— Копателем я тоже стал из-за деда и его карт. Захотелось мне, понимаешь, узнать, что же там такое светится. Нашел карту местности, которая окружала бабкину деревню, присмотрелся и обнаружил светящуюся точку. Крошечную совсем. Я сначала даже подумал, что мне померещилось, а потом решил попробовать. Я ж ровным счетом ничего не терял: все близко, час ходу от деревни, места знакомые, хоть и глухие.

— И что было отмечено на той карте? — спросил Стэф.

— Мне сначала показалось, что ничего. По крайней мере, я не помнил, чтоб там что-то такое особенное было. Я сунулся с картой к бабке. Дед к тому времени уже умер, а так бы я, конечно, у него спросил. Бабка моя в географических картах разбиралась примерно так же, как я в Таро. — Apec усмехнулся. — Поэтому долго не могла сопоставить картинку с реальной местностью. А когда, наконец, сопоставила, сказала, что в этом месте когда-то давно была водяная мельница, но от мельницы не осталось и следа. И вообще, нечего мне, шестнадцатилетнему лбу, маяться всякой ерундой.

— А чем еще заниматься в шестнадцать лет, как не всякой ерундой? — спросил Стэф с мечтательной улыбкой.

— Вот и я так подумал и поперся на реку искать мельницу. Разумеется, ничего не нашел. Там уже и русло поменялось, ушло в сторону от того места, где стояла мельница. Ориентиров никаких, следов человеческого жилища тоже никаких. Короче, облом! Первый блин комом! Но я был очень упертым парнем! С фантазией и чувством пространства у меня был полный порядок. И масштаб я чувствовал хорошо. Ну и высчитал с точностью до метра то место, которое подсвечивалось на дедовой карте. Начал копать. Веришь, я там неделю землю рыл! — Apec посмотрел на свои ладони. — До кровавых мозолей копал. И откопал!

— Что? — спросил Стэф.

— Монеты! Три полушки тысяча семьсот двадцать второго года и полтину тысяча семьсот двадцать первого! Я тогда, разумеется, ровным счетом ничего в этом не смыслил, но мозгов хватило монетки сохранить. Они до сих пор при мне. На удачу! Не продал даже в самые тяжелые времена. Это мой личный неразменный рубль. А еще доказательство того, что я не шизик! — Он с некоторым вызовом посмотрел на Стэфа.