Марь

Он обманывал. Она точно знала, как сильно, почти невыносимо больно ему было. Но он обманывал ради нее.

— Да, теперь все у нас будет хорошо!

Мари прижалась щекой к его груди, затаилась. Сердце Гордея не билось…

— Времени у вас до рассвета. — Голос, который не мужской и не женский, они услышали оба. — С первыми лучами солнца он вернется под землю тем, кем явился к тебе. Если не успеете расстаться, не обессудь: от него ты примешь мучительную смерть. Таков уговор.

— Нет! — Мари всем телом прижалась к мужу. — Нет! Не забирай его у меня!

— А кто ж забирает? Приходить он к тебе теперь будет часто. Коль захочешь увидеть своего суженого во плоти, плесни в него болотной водой.

Плесни болотной водой… Только и всего… А что с ним будет от этой воды? В каких муках он будет возвращаться?

— Все хорошо, любимая. — На затылок ей ласково легла его горячая ладонь. — Все хорошо. Мне совсем не больно…

Глава 34

Когда туман рассеялся, обе они плакали: и баба Марфа, и Стеша. Слезы катились по их щекам и падали в черную болотную воду.

— Как же так? — спросила Стеша, глядя на женщину, чью любовь и боль только что прожила. — Как же так можно, бабушка?

— Выходит, можно, Стефания. — Баба Марфа утерла слезы.

— Этот ожог… — Стеша посмотрела на шрам. — Откуда он?

— Это поцелуй. — Баба Марфа провела ладонью по своей щеке. — Его поцелуй. В тот самый первый раз я не ушла вовремя. Мы как раз прощались, когда он… Гордей начал оборачиваться. Как он не убил меня тогда? — Она покачала головой. — Где взял силы, чтобы сдержаться? Вот это, — она снова коснулась шрама, — это нам с ним был урок и напоминание на всю оставшуюся жизнь. Мою жизнь.

— Значит, это он тогда приходил? Это с ним вы тогда уходили на болото, бабушка?

— С ним. — Баба Марфа кивнула. — Не виделись мы с ним больше сорока лет.

— Почему?"

"— Почему?! Потому что это мука, Стефания, видеть, как по твоей воле и прихоти страдает тот, кого ты любишь больше жизни! Больно ему возвращаться ко мне. Так больно, что мне проще самой умереть, чем его воскрешать. Я бы и тогда не посмела, но испугалась за вас с Катей. Когда он такой… когда он угарник, нет в нем ни чувств, ни воспоминаний. Дикий зверь он. Дикий, голодный и беспощадный. — Баба Марфа покачала головой, а потом продолжила: — Да и зачем ему видеть меня такой? Старой и безобразной. Так я думала, Стефания. А оказалось… — Она отвернулась, наверное, чтобы Стеша не видела ее слез. — Оказалось, видит он меня прежней Машей, молодой и красивой. И сама я чувствую себя той, прежней. Вот такой она нам сделала подарок. Только плата за него страшная.

— А Анюта? — спросила Стеша, тоже украдкой вытирая слезинку. — Что стало с ней?

— Что стало? — Баба Марфа посмотрела на нее совершенно сухими, сощуренными глазами. — А то и стало.