Марь

Вот так ощущала этот запах Мари! Вот такую картину видела перед крепко зажмуренными глазами. И это ведьмовское зелье плескалось на дне флакона, который она сжимала в руке. Захотелось оставить его себе. Хозяйке он ведь все равно больше не нужен. Да и где та хозяйка?

Мари едва не сунула флакон в карман. Опомнилась в последний момент. Осторожно поставила его обратно, но уйти просто так не смогла. Постояв в задумчивости перед туалетным столиком, она потянула на себя выдвижной ящик. Поначалу показалось, что он пуст, но потом Мари разглядела фотокарточку.

На фотокарточке был изображен бородатый мужчина средних лет вместе с… Анютой. Так в первое мгновение показалось Мари, но потом стало понятно, что это не Анюта, а маменька. Юная восемнадцатилетняя маменька. Маменька улыбалась невидимому фотографу и выглядела сущим ангелом.

Мари осторожно положила фотокарточку назад в ящик, снова осмотрела комнату. О прошлом матери они с Анютой не знали ровным счетом ничего. Они даже не знали, откуда она родом и кем были ее родители. Но даже не это было удивительным. Удивительным было то, что никто и никогда не задавался этим вопросом. А не может ли так статься, что маменька родом из этих мест? Что в юности она жила вот в этом доме, на берегу так ненавидимого ею болота? Так кем же она была до того, как стала графиней Каминской? Наверное, ответы можно было получить, досконально изучив комнату, заглянув в платяной шкаф и дубовый комод. Но Мари не чувствовала себя в праве. Войдя в этот дом, она и так переступила черту дозволенного."

"Снаружи было тихо и не по-осеннему тепло. Султан мирно пощипывал травку у крыльца. А болото манило. Оно больше не куталось в туман. Оно выглядело открытым и безопасным. Если не заходить слишком далеко… Если пройтись по краю… Зачем ей нужно было пройтись по краю, Мари не могла себе объяснить. Возможно, ей хотелось отыскать тот удивительный цветок, который подарил ей Гордей Петрович. Или было в этом странном желании что-то иное, куда более темное, скрытое под зыбким пологом изо мха? Или она снова хотела увидеть мертвого мальчика?

По изумрудной шкуре болота Мари шла медленно и осторожно, зорко следя, чтобы под ногами у нее была надежная твердь, а не смертельно опасная зыбь. Ей не было страшно, ей было любопытно. В душе словно звенела натянутая струна, и звук от нее концентрическими волнами расходился в прозрачном воздухе, заставляя вздрагивать листочки на тонких осинах. Привычно пахло гарью, не сильно и не пугающе. В особо жаркие дни этот запах дотягивался до их усадьбы и почему-то страшно нервировал маменьку, хоть и не было в нем ничего особенного и удивительного. Так пахли горящие торфяники. Они горели где-то в стороне, на безопасном расстоянии. Пожар никогда не выходил за пределы болота.