Марь

От воспоминаний о ледяном прикосновении детской руки Мари передернуло.

— Спас меня не мальчик, а Гордей Петрович, — сказала она с легкой улыбкой.

— Вот я и говорю — повезло! — Анюта тоже улыбнулась, как показалось Мари, мечтательно. — До чего ж хорош этот Гордей Петрович! Не чета фанфарону Уступину! А ситуация какая пикантная вышла! Благородный рыцарь спас юную деву из болота!

— Ты меня после спасения видела, Анюта? — спросила Мари, чувствуя, как на щеках вспыхивает жаркий румянец. — Я была похожа на болотную кикимору, а не на юную деву!"

"Вот что волновало ее даже сильнее, чем странный рассказ нянюшки про Марь! Гордей Петрович видел ее в самый ужасный момент ее жизни. Можно сказать, он толком ее и не видел за слоем болотной грязи. Что он подумал о ней? Была ли права матушка, когда сказала, что от Мари одни только неприятности и замуж ее такую никто не возьмет?

— Кстати, папенька пригласил его сегодня на ужин, — сказала Анюта, обмахиваясь маменькиным журналом мод. — Какая жалость, что тебе нельзя выходить из своей комнаты! Если хочешь, я передам ему твою благодарность. Или попрошу маменьку, чтобы она сменила гнев на милость.

— Маменька не сменит. — Мари покачала головой. После последнего их разговора ей казалось, что в душе у маменьки нет ни гнева, ни милости. Нет там вообще ничего. — Нужно узнать у нянюшки, готова ли его куртка.

Она заставила себя думать о чем-то на самом деле важном и практичном.

— Я спрошу. — Анюта встала с банкетки, на которой сидела, расправила складки на платье. — И если все готово, то лично отдам куртку Гордею Петровичу. Ты же не против?

— Я буду тебе признательна! — Мари улыбнулась, прислушиваясь к тому, как ворочается в сердце невесть откуда взявшаяся там колючка.

Весь оставшийся день она чувствовала эту колючку. И когда слышала, как суетятся в последних приготовлениях к ужину слуги. И когда нянюшка с присущей ей ворчливостью сообщила, что куртка доктора готова и выглядит краше новой. И когда в комнату впорхнула Анюта в чудесном платье нежно-фиалкового цвета, покрутилась перед зеркалом, потрясла кудрями и потребовала вынести вердикт ее внешнему виду. Мари сказала чистую правду: Анюта выглядела восхитительно.

— Маменька всем говорит, что ты заболела после охоты. — Анюта любовалась своим отражением. — Не станет же она ронять лицо и рассказывать гостям, что ты наказана!

Да. Маменька никогда не допустит такой оплошности. Хватит с нее того, что лицо уронила ее непутевая старшая дочь.

— А Гордею Петровичу я непременно передам, как сильно ты ему признательна.

— Не надо ничего передавать. — Мари вдруг стало обидно, что за нее все решают маменька и Анюта. — Я сама поблагодарю его при случае, а ты попроси нянюшку, чтобы она зашла ко мне, как освободится.