Марь

— Было бы на что, — пробормотал Apec себе под нос, но выдра его услышала, обернулась и иронично приподняла бровь.

— Ты тоже не мужчина мечты, — сказала она с наглой ухмылкой, а потом добавила: — Еще и на ногах плохо держишься. Чуть что, сразу валишься на землю.

И вот тут все сложилось у Ареса в голове. Встали на место недостающие детали картинки. И знакомый голос, и рев мотоцикла, и зубодробительное раздражение от общения.

— Бабулечка, ты ли это? — спросил он радостно.

— Я, внучок, я! — ответила она так же радостно. — Не чаяла свидеться. А ты сам… приперся.

— Так я не к тебе, бабулечка!

— Так и слава богу, внучок! Какой тебе кофей: эспрессо, латте, капучино?

— Мне черный. Большую чашку.

— Хочешь сказать, кофемашина тебя не прельщает?

— Хочешь сказать, ты не умеешь варить нормальный кофе?

Выдра возмущенно фыркнула и сняла с полки медную турку."

"— А чего приперся? — спросила, щедро насыпая в турку кофе.

— К папеньке твоему. Который с ружьем.

— Зачем?

— Обсудить странности поведения его дочурки.

— Становись в очередь, внучок! — Выдра снова фыркнула, налила в турку воды и поставила на плиту.

— Феня, да выруби ты этот свой рок! Куры от него перестают нестись!

Они оба обернулись и уставились на вошедшего в кухню Михалыча.

— О, Паша! — сказал он вполне приветливо. — А что опять? Мясо уже все поели?

— Еще не все, но было очень вкусно. — Apec вежливо улыбнулся.

— Ну, ясное дело, вкусно. — Михалыч пожал плечами, а потом сказал: — Вижу, с Феней ты уже познакомился!

— С Феней? — У Ареса не получилось сдержать злорадное изумление.

— Аграфена я. — Выдра помахала ему рукой, а потом с ехидством посмотрела на папеньку. — Видишь, папа, юноша тоже не разделяет твоих взглядов на прекрасное.

— Нормальное имя, — проворчал Михалыч с явным смущением.

— Согласно семейной легенде: папенька был так опечален, что первенцем у него родилась девочка, что выпил лишнего и регистрировать ребенка отправился в ЗАГС без предварительного инструктажа, — усмехнулась выдра Феня. — Папа, почему Аграфена? Кто тебя надоумил?

— Да угомонись ты! — Михалыч беззлобно махнул рукой. — Сколько можно извиняться? Слабость у меня была… минутная.

— Вот! У него минутная слабость, а мне теперь с этим жить!

На самом деле несчастной она не выглядела. И имечко, как ни странно, ей даже шло.

— Зато у тебя натура получилась творческая! — Словно в поисках поддержки Михалыч посмотрел на Ареса. — Очень творческая у меня дочь!

Apec молча покивал. Он пока видел одни только странности. Но творчество наверняка тоже где-то завалялось.

— В театральной студии она на первых ролях! — А теперь в голосе Михалыча слышалась настоящая гордость. — На днях вот премьера состоялась.

— А кого играла звезда подмостков? — вежливо осведомился Apec.