Манускрипт дьявола

Песни гуляк, ругательства подвыпивших нищих-забулдыг, окрики стражи, вздохи и стоны в укромной подворотне – вот колыбельная любого места, где живут люди. Но нынче ночью она не звучала.

Вместо этого нас с Молли всю дорогу сопровождала протяжная, жалобная песня ночного ветра. Он подкрадывался к нам исподтишка, забирался под одежды, вызывая озноб. Ветер сбивал с ног, вылетая из-за угла, и ловил нас в подворотнях, задувая с такой силой, что приходилось жаться к стене. Плащ мой оказался слишком легок, и я мерз в нем; Молли зябко ежилась в своей тонкой накидке, но не жаловалась.

Тяжелый мешок за моей спиной не давал идти быстро, и мы брели, как два уставших пилигрима, ищущие ночлег."

"Никто не встретился нам по пути: ни лихие люди, которых много бродит по западной окраине города, ни караульные, ни дешевые потаскухи из тех, что собираются по ночам возле моста на той стороне Влтавы. Против воли я подумал, что обрадовался бы любому встреченному человеческому существу, даже бродяге, решившему выпросить у меня пару медяков. Но и бродяги исчезли в ту ночь из Праги.

Когда мы приблизились к жилищу Якоба, я поставил мешок на землю у ног и огляделся. Никого не видно. Прислушался, пытаясь уловить, не раздастся ли в кустах шепот затаившихся грабителей, но услышал лишь насмешливое посвистывание ветра. В «Хромом Копыте» тускло светилось незаколоченное окно, и было похоже, что дом смотрит на нас единственным глазом, подобно своему хозяину.

За спиной тихонько вздохнула Молли, молчавшая всю дорогу.

– Прошу вас, давайте вернемся! – зашептала она. – Утром я видела, что господин Якоб достал откуда-то ту самую книгу, над которой он бился столько времени. Честное слово, не к добру это! Она принесет беду и вам, и ему, я это чувствую!

– Достал книгу?! – Я обернулся к ней, будто ужаленный. – И что сделал с ней?

– Кажется, унес в подвал… Но я не знаю точно.

Я подхватил мешок и решительно двинулся к дверям, не обращая внимания на нытье Молли за спиной. Необдуманно брошенные ею слова лишь вселили в меня уверенность. Где-то там, в глубине дома, меня ждала книга – почти моя! – и никто на свете не смог бы остановить меня в эту минуту.

Вездесущий ветер услужливо приоткрыл перед нами дверь и первым просочился в щель. Мы вошли в дом, и я запер засов – не хватало еще, чтобы кто-нибудь наведался к старику в неподходящее время и помешал нам.

В комнатах горели свечи, и тени плясали на полу и стенах. Странно, но огоньки, приносящие тепло и свет везде, где бы их ни зажгли, делали дом Якоба еще более мрачным. В их неярком мерцании бросалось в глаза запустение, царившее в гостиной, и анфилада уходящих вглубь комнат, казалось, таила опасность.

Молли схватила меня за руку ледяной ладонью.

– Неужели все это господин Якоб зажег? – прошептала она.