Дом в Мансуровском

Такой полный и всеобъемлющий, что ты и представить не можешь! Папаша мой полковник конторы, врубился, мразь? Или не веришь? Ну давай попробуем!

Тот громко выругался и процедил:

– Пошла на хер! Катись, слышь?

Но Юлю понесло:

– Нет, я сказала – до метро! Вперед, чучело, жми на педальки!

Откуда взялась эта смелость? Ведь дрожала как осиновый лист, тряслась ведь, как побитая собачонка. Почему не выскочила из машины и не бросилась наутек? Ведь главное было вырваться! Но нет, не выскочила и не рванула, а даже наоборот, уселась поудобнее, открыла окно и закурила.

Сбитый с толку, ошалевший водила, покрыв ее отборным матом, завел тачку и рванул со двора.

Через пару минут они выехали на освещенную улицу, показалась красная буква «М». Шли прохожие, хлопали двери метро, медленно, под густо валящим снегом передвигались редкие автомобили – жизнь!

Машина остановилась, и Юля обернулась к водиле:

– Ну что, хорошо заработал? А мог бы! В людях не разбираешься, чмо!

На прощание шарахнула дверью, от всего, что называется, сердца, от всей души. На дрожащих ногах спустилась по лестнице, отыскала пятак и оказалась на перроне. Прочла – станция «Тушинская». Вот где она оказалась. Ну что ж, тоже опыт. Нельзя всю жизнь прожить в Москве и не побывать в Тушино, верно?

Вагон был почти пустой, и, примостившись у стенки, Юля села и закрыла глаза. Значит, так выглядит свобода? Та, которую ты страстно хотела? Получи. Жри полной ложкой, свободная женщина. Только не подавись. Впрочем, ты уже подавилась. А если бы не мелкий воришка, упырек, урла тебе попался, а, например, уголовник, сидевший за изнасилование? Что, страшно? Жить своей жизнью, жить и радоваться – ты ведь этого хотела? Ну вот, порадовалась. Свобода и приключения – вещи тождественные, так? Как это называется? Пошла в отрыв? Скажи спасибо, что не прибили или не изуродовали. И сделай вывод – не шляйся по незнакомым рабочим районам. И никого, кроме своей дурости, не вини в своих приключениях. И уж тем более Кружняка. Он тебя в Тушино не посылал.

В ту ночь она поняла – завтра с утра, как только проснется, она позвонит ему. Ей надо знать, что ее любят. И что защищают. Жалеют, оберегают. Ей это необходимо. Впрочем, как и любой другой женщине."

"Услышав ее голос, Кружняк нисколько не удивился. Или просто он умел скрывать эмоции? Задал дежурные вопросы скучным, с коротким зевком, голосом:

– Как дела, что в универе, какие планы на будущее?

– Какое будущее? – разозлилась Юля. – Ты, вообще, о чем?

– Я о ближайшем будущем, Юль, – усмехнулся он. – Ну, например, в четверг, послезавтра…

– Завтра, – отрезала Юля, – завтра, в среду, в шесть, я на Вернадке. – Не дожидаясь ответа, она бросила трубку.

Невежливо. Но если он откажется, у него и вправду могут быть дела.