Маньяк между строк

– Ну-у-у, в общем, да, – вынуждена была согласиться Вика, смиренно передавая пальму первенства под длинным названием «наукообразность там, где она не нужна» Вере Ухтомской. – Но если применительно к нашему конкретному делу, то это означает, что Правдоруб специально высказывает угрозы устами сумасшедших, чтобы на эти письма не обратили внимания сразу. Он снижает потенциал угрозы, чтобы до определенного времени эти угрозы не начали прорабатывать всерьез.

Все было бы хорошо, если бы в эти размышления двух филологических дам, оккупировавших мою кровать, не закралась одна существенная нестыковка. Правдоруб жаждет восстановления справедливости. Он хочет, чтобы его заметили. Приняли его жалобы и угрозы во внимание.

Но Виктория отрицательно замотала головой.

– Нет, народ. Тут все как раз наоборот. Это-то мы как раз и не учли. На самом деле плевать этому Правдорубу и на справедливость, и на внимание, и на узнаваемость почерка. Короче говоря, на все эти обычные пунктики маньяков аля криминалистическая энциклопедия. Все это только видимость. Главной задачей Правдоруба является именно убийство. Точнее сказать – серия убийств. А угрозы должны были найтись потом. Так сказать, постфактум, или точнее – постмортум, после смерти жертвы.

– То есть он что же – не одержим идеей справедливости? Он… просто убийца? – Вера сделала паузу, и в глазах ее отразилась целая палитра чувств и эмоций, главным из которых был, пожалуй, ужас. Нагнетанию атмосферы способствовали непроглядная зимняя ночь за окном и абсолютная тишина, царившая в «Гранд Ставро».

– Я думаю, что никакой он не сумасшедший, – закончила Виктория. – Правдоруб активно работает под больного человека. Сам же он абсолютно вменяемый.

Вера схватилась за телефон, но в этот раз не для аудиозаписи.

– Я должна позвонить мужу, – умоляюще проговорила Вера.

– Да погодите звонить. Что вы скажете? Надо еще проверить версии. Мне кажется, мы уже близко, но мало доказательств. Судя по всему, наш Правдоруб с самого начала собирался подставить Шляпника.

Вика обвела нас невидящим взглядом, стараясь сложить пазлы этой картины прежде всего в собственной голове.

– Какова вероятность, исходя из текстов найденных четырех писем, что Правдоруб – женщина? – вдруг обратилась Виктория к Вере.

Я даже не сразу поверил тому, что слышу. До этого часа я не мог себе представить ситуацию, в которой моя тетка всерьез задает кому бы то ни было вопрос о гендерных особенностях речи.

– Ну вы же понимаете, что объем слишком мал… – начала было Вера, которая, кажется, и сама растерялась столь внезапной смене гнева на милость.

Но Вика остановила ее:"

"– Я понимаю, я сама филолог. Объем, неточность, все дела.