Маньяк Гуревич

А что ж вы хотели, вы ж сами прикиньте: кормим сытными завтраками и обедами, фрукты свежайшие, овощи прямо из кибуца. А развитие талантов! Загибайте пальцы: дважды в неделю у нас – ритмика, Рахиль Семенна, бывший завуч душанбинской спецмузшколы, бацает так, что наверху в спальне вернувшийся с ночного дежурства Гуревич только зубами скрипит. Дважды в неделю, как штык, приходит англичанка со своими английскими кубиками-магнитиками и прочей экспериментальной учебной хренью. А разработка чувства прекрасного: художник Рувим Захарыч, член, между прочим, Куйбышевского союза художников, живописец и график, и ещё бог знает кто. Он детям все сердце, все знания свои отдаёт!"

"Рувим Захарович, старый алкоголик, действительно обожал детей и потому на занятиях грешил уменьшительными почище деда Сани. «Крошечки мои! – восклицал, тряся перхотью с бородки. – Смотрите, внимательно смотрите своими глазками: небко у нас синенькое, травка у нас зелёненькая…»

Младенцы рисовали у него такими решительными фломастерами – вырви глаз! – что родители цепенели, проникались талантом чада, вдохновлялись и уже строили в своём воображении его художественную карьеру.

Наконец, раз в месяц приезжала отвязная кибуцная парочка: парень с девушкой, оба с косичками, оба в комбинезонах, в бутсах, в одинаковых бейсболках защитного цвета. От обоих разило конюшней, навозом, компостом и прочими умиротворяющими сельскими миазмами. Парочка привозила: двух кроликов, двух черепах, очаровательную козочку, двух петушков ослепительной раскраски и толстую равнодушную змею, которой дети укутывали шеи, как шарфом…

Расходы на жизнь, тем не менее, страшно росли, и все расходы, по мнению Гуревича, были «какие-то дикие»: Мишке, например, наняли дорогого китайца.

Стратегией воспитания и расходов в семье ведала Катя, так что на Гуревича только обрушивали новость за новостью.

Дело вот в чём: лет в пять у Мишки обнаружился пугающий языковой дар – он незнакомые иностранные слова, неважно какого языка, не просто глотал и мгновенно переваривал, интуитивно нащупывая фонетические и смысловые связи, он тут же начинал манипулировать всем этим хозяйством с какой-то ошеломительной ловкостью; если надо, то и в рифму.

То, что первым в семье он чуть ли не через месяц начал лопотать и читать на иврите, списали на обычную детскую восприимчивость. Когда в шесть лет, сидя у телевизора, он хохотал над идиотскими американскими сериалами и Катя обнаружила, что понимает он все, – представляешь, Гуревич?! Буквально каждую фразу, – родители решили, что воспиталка у них в саду – просто какой-то гений.