Маньяк Гуревич

 – Ка-акие бляди?!

Кто-то из стариков усмешливо обронил, что, мол, дело молодое, это понятно, но вот оставлять Арончика одного на ночь…

– Одного?! – побледнев, спросила Рахель. – Он оставался один, мой бедный потерянный мальчик?

Гуревич, как всегда бывало с ним в минуты роковые, окоченел и онемел. Он уже не хотел спать: адреналин окатил его с ушей до мошонки и завибрировал в каждой клеточке измученного тела. Он понял, что сейчас его вышвырнут, не заплатив ни копейки за всю эту адскую, адскую неделю наедине с проклятым старым засранцем! И помощи ждать не от кого, разве что свыше…

Свыше она и пришла.

– Вы что, все уже сдурели?! Все, как один? – спросил угрюмый зять с верхней ступени стремянки. – Потеряли разом последние мозги? Что вы слушаете этого безумца! Если б его оставили одного на двадцать минут, весь поселковый совет три месяца сгребал бы дерьмо с этого рояля.

И старички перевели дух, закивали, заулыбались… Турбулентность улеглась.

– Ну, ладно, – сказал головастый гномик и подскочил вместе со своей детской табуреткой поближе к хозяйке дома: – Так что там Циммерман, даёт жару?

«Богатый и здоровый»

В какие только авантюры не пускались творчески активные выходцы из Руси великой! Какой только шухер не наводили на страну и коренное население! Каких только не затевали революций! Впечатление возникало такое, что все они поголовно – и московско-питерские интеллигенты, и простецкий люд из украинской и молдаванской глубинки, – несут в себе гены не местечковых хасидов, а Стеньки Разина да Емели Пугачёва.

Довелось Гуревичу поработать здесь и на частной скорой помощи.

Как и многое другое, это начинание новых репатриантов было делом рук самих утопающих. Первую частную скорую помощь (называлась она – кроме шуток! – «Богатый и здоровый») основал бедный и больной диабетом бывший тромбонист одесского мюзик-холла. Предприимчивый парняга, он, как библейский Моисей, умел добывать из скалы воду посохом своего тромбона.

Впрочем, особых вложений тут и не требовалось. Он снял комнатёнку под офис всё в том же «каньоне», где совсем недавно Гуревич вышибал монеты из железных чресл аттракционных коней, посадил на телефоны диспетчера – дикой энергии пожилую девушку Элеонору, чьи раскосые глаза умудрялись смотреть разом на два телефонных аппарата, – и тиснул объявление в газетах на двух языках. А врачи, тоже русские, сидели голодные по домам, готовились к экзаменам и попутно ждали вызовов от Элеоноры. Чемоданчик с подручными средствами: запасом одноразовых шприцев, лекарствами, тонометром, стетоскопом, мочевыми катетерами и перевязочным материалом, – был у каждого свой.

* * *Первый свой вызов на Святой земле Гуревич помнил и много лет спустя. Тот поступил поздним вечером, часов в двенадцать.