Маникюр для покойника

Надо же, как просто. Посчитав процедуру законченной, я велела:

– Домой!

Рейчел подняла на меня умные глаза и деликатно сказала:

– Гав.

– Домой! – повторила я.

Псы недоуменно переглянулись, но послушались. Интересно, чем они недовольны, вроде пописали.

Дома я вновь подожгла газету, подогрела чайник и развела кофе. Что делать? Что будет с Катей? Где взять бумаги? Может, наплевать на все и вернуться к Михаилу? Но тут перед глазами встали бегемотообразный парень и худенькая Катя, прикованная к нему наручниками. Вновь возникло ее бледное лицо, и в уши ворвался прерывающийся, нервный голос: «Лампочка, если больше не встретимся, не бросай детей, у них никого нет! Знай, я тебе их отдала».

Спина неожиданно вспотела. Да ее убьют, если я не принесу эти чертовы документы! И всю оставшуюся жизнь потом проживу с ощущением, что отправила человека на смерть? Пойти в милицию? Ну уж нет…

В самый разгар тягостных раздумий в кухню вошла Рейчел и вновь деликатно произнесла:

– Гав.

Я посмотрела на нее:

– Чего тебе?

– Гав.

– Уж извини, не понимаю.

Тут в кухню, переваливаясь, вошли мопсы и уставились на меня похожими на спелые сливы глазами. Собаки явно чего-то хотели.

– Гав, – повторила Рейчел.

Муля и Ада затрясли жирными хвостами. В довершение картины появились кошки и заорали как резаные:

– Мяу, мяу!

Просто Содом и Гоморра!

– Да что вам надо?!

В ту же секунду Рейчел ухватила пустую миску и бросила к моим ногам:

– Гав.

Все сразу стало на свои места – животные хотят есть.

В холодильнике нашлась пачка масла, а на столе батон белого хлеба, сделав бутерброды, я протянула первый Муле. Мопсиха подергала носом и схватила угощение. «Доярушка» и батон исчезли в мгновение ока. Правда, кошки даже не приблизились к кушанью и продолжали ныть, словно волынки.

Я пошла в прихожую. Ладно, съезжу еще разок в эту страшную квартиру, постараюсь не смотреть на диван и поищу документы. Небось лежат в столе или секретере, заодно верну сумочку.

ГЛАВА 5

Дверь оказалась запертой, и ее украшала бумажная полоска с печатью. Я безуспешно подергала ручку и растерянно прислонилась к косяку. Сумочка выпала из рук, жалобно звякнув. Я подняла ее, от падения она открылась. Внутри обнаружился паспорт на имя Волковой Маргариты Федоровны. С фотографии глядела довольно молодая и не слишком симпатичная женщина с дурацкой старомодной «халой» на макушке. Еще там лежали дешевая пудреница, расческа, не слишком чистый носовой платок и связка ключей.

Секунду я глядела на два причудливых ключика, потом сунула один в замочную скважину. Он подошел идеально и повернулся как по маслу. Бумажка упала. Дверь тихо-тихо растворилась. Я скользнула в квартиру и захлопнула замок.