Маникюр для покойника

Кроме него, в машину влезли ворчащая Юля и крайне недовольный Кирюшка.

– Ну зачем к третьему уроку идти? – ныл мальчик. – Ерунда получается, просто дрянь собачья. Ну что я скажу, где с утра был?

– А как ты объяснишь завтра, где сегодня время провел? – поинтересовалась я.

– Записку напишешь классной.

– Какую?

– Да любую. Мол, извините, ходили к стоматологу, а он принимает только с утра, у нас все так делают!

– Сейчас напишу, – обрадовалась я, – еще лучше будет, просто идеальный ученик: и к врачу сходил, и на оставшиеся уроки явился.

Кирюшка прикусил язык, но было поздно. Вооруженный листочком с незатейливым «алиби», он молча пошел к лифту, сопя от возмущения. Такие звуки издает Муля, когда я отнимаю у нее нечто крайне желанное – щетку для одежды или Сережкины носки.

Потом умелась Виктория. До этого она долго обзванивала все московские салоны, выискивая самый-самый. Наконец выбор пал на парикмахерскую «Велла».

– В конце концов, гадкая краска была произведена их фирмой, – причитала гостья, тщательно пряча прядки лягушачьего цвета под платок. – Еще подумаю, следует ли оплачивать их услуги, во всяком случае, добьюсь значительной скидки!

Грозно сдвинув брови, она двинулась к двери.

«Спаси господи салон «Велла» от разрушений, а его служащих от мучительной смерти под обломками здания», – подумала я и кинулась собираться.

Алябьево находится в сорока километрах от Москвы, и, когда я говорю, что дача принадлежит нам с Михаилом, это немного не так. Крепкий двухэтажный дом из отличного огнеупорного кирпича был, так сказать, моим приданым.

В начале шестидесятых годов на моих родителей неожиданно обвалилась огромная сумма, целое состояние по тем небогатым советским временам. Отец получил большую премию за какое-то открытие. Я плохо разбираюсь в математике и, честно говоря, слабо представляю, чем занимался папа. Мамочка говорила о его работе сухо, сообщая посторонним лишь общую информацию.

– Андрей заведует отделом в НИИ, – ловко уходила от прямого ответа на вопрос мамуля, – он доктор наук и профессор.

Только сейчас я догадалась, что скорей всего папочка работал на военно-промышленный комплекс и был связан с ракетостроением. В детстве я страшно боялась странного слова «полигон».

– Меня ждет полигон, – говорил папа, – надеюсь, ничего не произойдет и я вернусь через неделю.

Мамочка после этих слов вздыхала, крестила отца, а потом провожала до машины. Папуля, правда, всегда возвращался. Иногда веселый, пахнущий коньяком, с парой таких же возбужденных приятелей. В гостиной накрывали большой стол, мамочка садилась за пианино, домработница Валя носилась как угорелая по коридорам, подавая всевозможные закуски.