Маневры 3

Легкораненные терпеливо дожидались своей очереди. Их, вместе с военврачом и водителем «санитарки» сытно накормили, и теперь активно ""резалась"" в карты. Они даже не сразу услышали, что зовут на осмотр к врачу. Впрочем, о таких ранениях ""можно мечтать"": кости не задеты, ранения в мягкие ткани кисти, у двоих в — предплечья, в голень. Лафа! Ребята были рады, что так легко отделались, в отличие от остальных."

"Только закончив обработку последнего раненого, док и фельдшер вспомнили, что даже не обедали. Шофер автоперевязочной сбегал к костру, где готовили пищу, принес по порции доктору с фельдшером. Теперь можно было и расслабиться. Я, док и водитель легли на носилках рядом с палаткой. Фельдшер пошел готовить умершего солдата к погребению. А у нас всех сон не шел, слишком богат был день на события, в течение которого получили немало отрицательных эмоций, переутомился, наверное.

Через несколько минут раздался дикий крик Пташинного у нас над головами: — Товарищ старший лейтенант, там..., там...

— Что там Слава? — голос дока был почти спокоен.

— Там, это, по-моему, он живой! — трясущимися губами, почти шепотом говорил Пташинный, показывая рукой в сторону носилок с покойником.

Соболевский резко сел на носилках, настолько это было неожиданно. Быстро поднялся и поспешил с фельдшером, где стояли носилки. Вспомнил, что когда выносили этого худощавого солдата из палатки, кто-то из медиков сказал: ""Прямое попадание в сердце. Жаль парня, хороший был солдат!"". В сумерках послышался голос дока: — А почему ты решил, что он живой?

Было хорошо видно как Соболевский включил фонарик и освещает им носилки.

— Я начал ему руки на груди складывать, уже собирался связать их бинтом, а у него пальцы пошевелились.

Док откинул в сторону простыню и распахнул хебешную гимнастерку на солдате:

— Ранение в область сердца, проникающее. — Повернув тело на бок, заглянул за спину парню и добавил: — Выходного отверстия нет. Значит, пуля сидит там, может, прямо в полости сердца. Оперировать надо немедленно, если он еще жив. Но такую операцию мы с тобой не проведем, Слава, а эвакуировать нельзя, не довезем! Значит что?

— Что? — На автомате повторил Славик.

— Будем оперировать!

Он снял с шеи свой фонендоскоп, приставил к левой половине груди. Послушал. Переставил рядом, опять послушал. Медленно поднял голову и растерянно произнес: — Ни звука! Как это понимать?! Сердце не работает!

— Не может быть, товарищ старший лейтенант! Я четко видел, что пальцы у него шевелились!

Тут на шум подошел военврач: — Что случилось коллеги?

— Да вот, фельдшер утверждает, что солдат жив, видел как у него пальцы шевелились...