Маневры 3

Авиаразведчик подбросило вверх и он распался на множество отдельных небольших фрагментов. Одновременно с этим огонь всего нашего дивизиона накрыл хвост колонны. Это решение позволяло, во первых запереть хвост колонны, а во вторых не закрывать цели тяжелой батарее, которая так кстати оказалась здесь, разрывами осколочно-фугасных снарядов и пылью, которая подымается от разрывов. Одна «Шилка» прикрывала тяжелую батарею от воздушного нападения, а вторая добивала все то, что смогло выбраться из-под обстрела наших «Гвоздик». На дамбе был ад. Огнем дивизиона управляет искусный мастер. Он то накрывал меткими залпами грузовики с пехотой, то внезапно менял установки и бил по скоплению легких танков, а то опять переносил огонь по грузовикам. Как только начинали оживать, шевелиться гитлеровцы, огонь опять гулял среди их машин. Немецкие танки не в состоянии маневрировать, открыли бешеный огонь по тяжелой батарее, её огневые были в облаке пыли, в котором то и дело сверкают разрывы.

Мы пока огонь не открывали, и с огромным интересом наблюдали за идущим на наших глазах боем

— Там никого, наверно, не осталось в живых, — шепчет Сулимов, указывая глазами на позиции батареи.

— Не вылезать! — предупреждаю я, — А кто тогда ведет огонь?

Из этого облака продолжали с равным интервалом стрелять тяжелые орудия. С каждой секундой огонь немецких танков слабел, и наконец все затихло. Слабый ветер постепенно относил пыль в сторону, и перед нашими глазами проявлялась страшная картина. Первое что я отметил, это то, что та часть дамбы на которой был хвост колонны оказалась полностью разрушенной и на её месте уже вовсю плескалась болотная вода. Практически все немецкие танки оказались на островке и были подбиты. На позиции тяжелой батареи я увидел лунный пейзаж. Земля вокруг была вся выворочена, ни одного живого кустика, ни одной травинки — все перепахано снарядами. Из воронок медленно подымается дымок. Пока я осматривал позиции тяжелых орудий, немецкие мотоциклисты напомнили о себе — в тылу батареи завязалась сильная стрельба, солидно рычали пулеметы, гулко бухали винтовочные выстрелы, пару раз разорвались гранаты.

— «Парус», «Парус», я «Туча», как слышите меня? — Голосом комбата ожила рация.

— «Туча», я «Парус», слышу «отлично»!

— «Парус»! Приказываю уничтожить мотоциклистов и помочь батарее! Как поняли?

— «Туча», я «Парус», выполняю!

Повернувшись к водителю, который забился в угол возле движков и притих, спросил: — Чего ты так напрягся? Война еще не началась.

— Да я ниче, сижу просто. — Пробубнил он в ответ.

— Давай заводи, чего ты как не родной! — Крикнул ему Сулимов.

Наконец-то БТР тронулся с места, и начал выезжать на дорогу, которая вела с дамбы в сторону позиции тяжелой батареи.