Мандаринка на Новый Год (СИ)

 — Отдайте, это мое! Меня тетеньки угостили. Отдайте…

— Да что вы творите?! — не выдерживает одна из мам, лежащих тут же, в этой палате, с ребенком. — Девочка и так сирота, из детдома. А вы ее еще и последнего лишаете. Жалко вам что ли? Мы угостили, а вы…

— Нельзя ей! — резко поворачивается к взрослым медсестра. — Нельзя. Говорили же! Ни пряников, ни печенья, ничего мучного ей нельзя! Господи, ну она-то маленькая, дурочка еще…

— Как вам не стыдно!

— Да это вам должно быть стыдно! Вы-то взрослые люди, матери! Все, пойду дежурному врачу пожалуюсь!

Уже отбой, но свет не гасят, девочка из детдома лежит на кровати, уткнувшись в стену, тихо плачет. Рядом, через пару коек, возмущенно обмениваются мнениями две мамаши — о жестокости и душевной черствости медперсонала отделения.

— Анютка, скажи мне, что Галина Михайловна пошутила, — в палату заходит рыжеволосый молодой врач. — И что ты не лопала эти пряники, а они у тебя просто так в тумбочке лежали.

— Меня тетеньки угостили! — девочка отворачивается от стены.

— Тетеньки идиотки, — невозмутимо парирует доктор. — А ты знаешь, что тебе нельзя пряники. Ну, лопала?

— Лопала, — упрямо.

— Сейчас ремня всыплю.

Одна из мам возмущенно охает, но Аня Перфилова нисколько не пугается.

— Не всыплете.

— На спину ложись и ночнушку поднимай.

Девочка переворачивается на спину и привычно задирает рубашку, демонстрируя дешевые хлопчатобумажные трусики в катышки и измазанный зеленкой длинный безобразный шов во весь маленький детский живот. Пара уверенных движений взрослых пальцев, и девочка вскрикивает.

— Здесь?

— Да?

— А тут?

— Да!

Врач со вздохом встает с кровати.

— Лежи пока… Аня.

А потом делает пару шагов, становясь в центре палаты, складывает руки на груди. И начинает говорить — ровно, спокойно. Впрочем, до конца выдержать этот тон у него все равно не получается.

— У девочки спаечная кишечная непроходимость. Вы знаете, сколько раз ее оперировали? В предпоследний раз — полгода назад! В последний — пять дней назад. Ей нельзя мучного! У нее диета! А вы… Да, конечно, врачи и медсестры злые! А вы, мать вашу, добрые самаритянки! Облагодетельствовали сиротку!

— Да какое вы имеете право так с нами разговаривать?!

— А какое вы имеете право нарушать врачебные предписания?! Да еще относительно чужого ребенка?!

— Мы не знали…

— Пи… врать мне тут не надо! Всех предупреждали! Я! Сам! Лично! А можно еще мозги включать и подумать — может быть, девочке мучное не от природной жестокости запрещают есть? А для этого есть причины?

— Ну, извините, пожалуйста!"

"— Засуньте себе свои извинения, знаете, куда?! — он сжимает губы, сдерживая себя.