Мандаринка на Новый Год (СИ)

Ну, наломал дров. Ну, получил по заслугам. Жизнь на этом не кончилась. Хотя вот в данный момент кажется, что именно кончилась. Надо за что-то цепляться. Работа. У него есть работа. Его слабости не должны на ней отражаться. Спустя две недели он снова смог нормально спать. А вот аппетит так толком и не вернулся.

— Любка, прекращай мне ребенка баловать!

— А кто балует?

— У него этих тракторов уже столько, что складывать некуда.

— Ну, нравится же Ванечке, — Люба рассеянно смотрит на племянника, увлеченно исследующего новую игрушку. Берет чашку с чаем, но, так и не отпив из нее, ставит на стол. Рассеянность и задумчивость заметны невооруженным взглядом. Как и роскошный браслет на запястье. И Надя решается спросить.

— Красивая вещь. Можно посмотреть?

— Да, конечно, — Люба расстегивает замок и протягивает сестре браслет. Но у Нади странное чувство, что эту вещь хозяйка выпускает из рук крайне неохотно.

Надежда защелкивает браслет на собственном запястье — на ее руке он сидит так же хорошо, как и на Любиной. Поворачивает руку из стороны в сторону.

— Красота какая. Это кто же тебе такие дорогущие игрушки дарит?

— А они именно дорогущие? Я не очень в этом разбираюсь, ты же в курсе. Это ты у нас ювелирный магнат стараниями Вектора.

— Нууу… — Надя с видом профессионального ювелира прищуривает глаза, разглядывая украшение на собственном запястье. — Две — две с половиной тысячи, думаю.

— То есть, это… бижутерия?!

— Ну, мать, ты даешь… Две с половиной тысяч евро!

— ЧТО?! Сколько?!

— Ну, в этих пределах. Я же говорю — дорогой подарок. Люб, надеюсь, ты понимаешь… Не хочу тебя учить жизни, но если ты принимаешь такие подарки от мужчины — то ты даешь ему определенные надежды. И берешь на себя определенные обязательства."

"У сестры дрогнули губы, подбородок. Но Люба ничего не сказала в ответ. А Надя не смогла удержаться.

— Любашик, кто он?

— Неважно.

Обидно такое недоверие от сестры. Тем более что сама Люба в свое время оказалась осведомлена о сердечных делах Нади едва ли не лучше самой Нади.

— Это Ник, да?

Сначала ей кажется, что Люба не ответит. Но та произносит, тихо, отвернувшись и глядя в окно:

— Да. Только я не хочу об этом говорить. Не сердись, Надюш. И верни мне мой браслет, пожалуйста.

— Витя, ты представляешь?! Это все-таки Ник!

— Что — Ник?

— Ну, Ник и Люба!

— Офигеть… Как они так вляпались-то… друг в друга… Я их не могу представить вместе.

— Знаешь, — Надя задумчива. — А я могу. Если у них все… по-настоящему.

— Не знаю, как у них там, но Колька в последнее время или отмалчивается, или психует.

— А Люба грустная. Блин… Как бы им помочь?

— Никак. Двое дерутся — третий не мешай. Полезем — только хуже сделаем.

— Ну, жалко же дураков.

— Да кто ж спорит. Жалко.