Сопки Маньчжурии

Кого тут только нет: и злой колдун Победоносцев, и жуликоватый двоюродный братец ВКАМ с таскающейся за ним безобразовской шайкой, и первостатейный прохвост Витте (пока еще не «граф полусахалинский»), проводник идей ускоренного развития капитализма в России. Знаем, проходили ваше ускоренное развитие в девяностые, едва выжили…

Помимо этих основных групп, тут же толпятся интриганы поменьше: разные черногорские принцессы, близкие и дальние родственники, колдуны, экстрасенсы, знаменитые медиумы и прочие, и каждый из них кричит только свое и о своем. Играет бравурная музыка, политиканы говорят пылкие речи, и на фоне этой какофонии голоса разумных людей глохнут, превращаются в ничто… и этот – то ли цирковой балаган, то ли цыганский табор – стремительно несется к своему концу.

И Эго Николая с недавних пор об этом знает. Я вижу, как к площади со всех сторон подъезжают угловатые броневики под красными флагами и грузовики, битком набитые революционными матросами, после чего начинается шквальная стрельба и смертоубийство. Вылезшие из грузовиков матросы тыкают в мечущихся людей штыками, и во всеобщей вакханалии разрушения валят с постаментов и разбивают вдребезги исполинских каменных уродцев. А Эго Николая растерянное стоит и, преданное всеми, смотрит, как к нему приближается стена острых штыков. И ни его ПаПа, ни маман, ни дядья, ни былые советчики и подхалимы – никто не в силах прийти ему на помощь. И даже, более того, многие из них просто не хотят этого делать, потому что нацепили на себя красные банты и орут, что они всегда ненавидели тиранов и выступают за полную и окончательную революцию.

– Товарищи! – говорю я, пытаясь заслонить собой растерянное Эго, – это безобразие нужно немедленно прекратить! Убийствами и разрушениями еще никто и никогда не сумел добиться всеобщего счастья…

– А ты кто такая? – обернулся ко мне самый главный матрос, смахивающий то ли на Троцкого, то ли на самого Сатану. – Товарищ Ленин сказал, что не нужную народу империалистическую войну необходимо превратить в войну гражданскую, чтобы беспощадно истребить всех буржуев как класс. Вот мы и тебя сейчас тоже истребим! А ну коли ее штыком, братцы!

«Ой… – растерянно подумала я, – опять влипла!»

А ведь, казалось, ничего не предвещало беды. Мое слабое место – угроза применения против меня грубого насилия: я сразу же теряюсь и утрачиваю всю свою силу… И тут, когда я думала, что уже все пропало, справа и слева от меня появились наши главные специалисты по грубому физическому насилию: Серегин и Ника-Кобра.

– Ну что, не ждали? – спрашивает Серегин, с лязгом обнажая меч бога войны.