Сопки Маньчжурии

Нам требовалось не допустить смерть от оспы юного императора Петра Второго и тем самым предотвратить воцарение Анны Иоанновны, бироновщину и весь бабий век, со всеми его куртизанами и партизанами. Но с Петром Вторым вышла незадача. Тело-то мы вылечили, а вот внутри этого тела вместо души обнаружилось нечто похожее на дикое животное, которое в процессе перевоспитания взяло и издохло. Тогда Господь, по моей невольной рекомендации, извлек с адских галер душу императора Петра Великого, загремевшую туда за излишнюю жестокость, попенял ей на былые ошибки и засунул в исцеленное нами тело внука отбывать пожизненный срок. Мол, когда помрешь во второй раз – тогда и решим, то ли даровать райское блаженство, то ли засунуть в такие глубины ада, что и галеры покажутся наградой. Именно тогда Елисавет Петровна, проходившая у нас курс восстановления своего расшатанного здоровья, встретилась на узкой дорожке с Генрихом Наваррой, и они полюбили друг друга. Вот так я свел знакомство с Петром Великим, обитающим теперь в теле своего внука, и выдал замуж за Генриха Четвертого цесаревну Елисавет Петровну. А она и счастлива. Ведь ее всю жизнь готовили к работе французской королевой. А уж как был счастлив Петр Алексеевич, так это и вовсе не описать никакими словами. Кстати, он тоже имеет талант творить Призыв, но не имеет даже грамма магических способностей, как и Генрих Наварра с Александром Ярославичем. Магии ноль, а Призыв, притягивающий к ним людей, есть.

– Все-то у вас легко, Сергей Сергеевич, – с тоской вздохнул Николай, – если послушать, прям как у Юлия Цезаря: «Пришел, увидел, победил». И Верные у вас, небось, не воруют, ибо невозможно воровать у самого себя. А у нас все беспросветно: чиновники воруют, мужики пьют, а офицеры в армии и пьют, и воруют одновременно.

Я тихим голосом добавил:

– А царь имеет в советниках и министрах разных дураков с прохвостами, и к тому же меняет свои решения по семь раз в неделю, в зависимости от того, с кем он в этот день пил чай. А над ухом у него и днем и ночью кукует ночная кукушка: «ку-ку, ку-ку, ку-ку». Это, если что, я об Александре Федоровне. А тем временем в стране кризис, рабочих гонят за ворота заводов, мужики голодают, а собранный доброхотами хлеб полковники Вендрихи гноят в эшелонах. При этом семейство Романовых, которое должно быть России добрыми родителями, не обращает на эти беды никакого внимания, и вместо того чтобы принять меры к исправлению неустройств, устраивает балы века, где выступает перед публикой, осыпанное жемчугами и бриллиантами.

По мере того как я высказывал все что думал «хозяину земли русской», тон мой нарастал, а в небесах с ясного неба все громче и громче грохотал гром.