Мамочки и папочки

Говорю ей, что нам нужно спешить, потому что нас ждет увлекательное путешествие, которое мы не можем пропустить. Осторожно беру её на руки, она прижимается ко мне, бормочет, правда ли это я?

– Прости, что потревожила тебя, – шепчет Элина, когда мы заходим в лифт. – Мы возвращались из дельфинария, когда начался сумасшедший ливень. Пробки на дорогах, гром грохотал не переставая… Мари испугалась и хотела вернуться домой к маме… А потом она стала так плакать, что, если бы дороги не перекрыли, мы бы прямой наводкой поехали домой! У нее случилась настоящая истерика и я совсем не знала, что мне…

– Всё в порядке. Ты молодец. Я сама виновата, что отправила вас сюда, – поджимаю губы, представляя, какой стресс перенесла моя девочка. – Мне кажется, я забыла, что она ещё совсем маленькая… Но вот вы рядом. Я её держу и всё хорошо.

– Мамочка, – сквозь сон бормочет малышка. – Мы едем домой?

– Да, родная, – улыбаюсь, целуя её в теплую шейку. – Мы возвращаемся домой.

Ручьи воды стекают по тротуарам, заливая оживленную улочку. Туристам начхать на происходящее. Они заплатили за отдых, а значит насладиться им не помешает даже цунами. Ветер переворачивает пластмассовые белые стулья у крыльца невзрачного бара, когда мы минуем середину пути. Инстинктивно оборачиваюсь, желая убедиться, что мои спутницы не отстают от меня, но почему-то взгляд задерживается только на Лее. Несмотря на то, что дочь уже в её руках, она по-прежнему выглядит тревожной. Она прижимает к себе Мари, словно из этой проклятой толпы может выпрыгнуть чудовище и отнять её. Наверное, она и обо мне так думает. Бровки сведены к центру, губы, к которым так и липнут мои глаза, приоткрыты, пропуская в горячий рот душный от столпотворения воздух с запахом дождя.

Я думал об этом. И думаю сейчас, спеша скорее вырваться из хаоса пьяных туристов. В моих руках детский чемодан и дорожная сумка, в которых, кажется, и нет ничего вовсе. Зато в голове моей валуны из самых непристойных мыслей. Впрочем, что непристойного в невинном поцелуе? После него не последует ничего более откровенного. Или последует? Я сожму её податливое тело в своих руках, втяну носом соблазнительный аромат на шее, а мой язык провалится в треугольную ямочку между ключицами… Наяву я бы никогда не позволил этому случиться.

– Мы точно сможем уплыть в такую погоду? – прерывает мои спутанные мысли встревоженный голосок. До пристани остается всего ничего, но я вижу, что Лея устала. Элина предлагает ей свою помощь, но она лишь отрицательно качает головой, с плохо скрываемым ужасом поглядывая на разбивающиеся волны. – Точно, да? Может, лучше остаться здесь?

От напряжения у нее дрожат руки.