Мамин сибиряк

– Это возраст. – Мама фыркнула, часто заморгав. – С возрастом сердце становится как консервная банка. Стоит чуть приоткрыть – и все, пошло-поехало.

Мы рассмеялись. Я – еще всхлипывая, она – как будто бы с облегчением. Взгляд зацепился за собственное отражение в зеркале. Нет, я не превратилась в кого-то другого. Это по-прежнему была я. С чуть дрожащими пальцами, с сомнением в глазах, с обидами, застрявшими где-то глубоко под ребрами. Но теперь я была не одна. Со мной была мама. И где-то… я надеюсь, что на подъезде, был Олег.

Только я об этом подумала, как в глубине квартиры оглушительно хлопнула дверь. Брови мамы взметнулись вверх. Мы переглянулись и бросились на звук набирающего обороты скандала.

– Ну, вот кто?! Кто тебя просил лезть, мама?! – бушевал Мамин. – Мне что, по-твоему, пять лет? Думаешь, я сам бы не разобрался?!

– Тебе едва не предъявили обвинение в нанесении тяжких телесных!

– Не предъявили бы!

– Потому что это не ты отмудохал посольского сыночка?

– Конечно. И это подтвердили семь человек.

– Семь человек из твоей команды. Не слишком-то надежные свидетели.

– Какая разница?! Ко мне у следствия нет вопросов?! Нет! Ты могла не приезжать и просто меня не позорить?! Мне тридцать пять лет! А ты «сыночка-присыночка». Тьфу ты!

– Да если бы не я, ты бы опоздал на собственную свадьбу!

– Черт! Мама… Любаша, милая, ты готова? Нам надо ехать.

Олег стремительно вышел в коридор, где мы с ним столкнулись нос к носу.

– Вау… Люба… Просто… Вау, блин."

"– Не заговаривай мне зубы!

– Да я же от чистого сердца, малышка. Ты просто невероятная.

– Я на взводе!

– Зря. Я же сказал – ничего у них против меня нет.

– Родители Жени – влиятельные люди. И если он уверен, что это ты ему переломал ноги…

– Он может быть уверен в чем угодно. Мы тоже не пальцем деланые. Все! Закрыли тему. Ты готова? Нас уже наверняка заждались.

Заглянув мне за спину, Олег кивнул моей притихшей матери, хулигански улыбнулся и потащил меня за собой.

– Степа! Николай Емельянович, выдвигаемся! Мам…

Светлана Васильевна выплыла в коридор. Я так боялась, что она обвинит меня в проблемах Олега. И попытается расстроить наш брак. Но на удивление ее отношение ко мне ничуть не ухудшилось. Даже напротив, стало как будто лучше. Но я все равно по привычке ждала подвоха.

– Ой, Любочка, какая же ты у нас красавица! – вполне правдоподобно восхитилась моя свекровь.

– Просто шик, – согласился с ней Николай Емельянович, выходя вместе со Степкой из его комнаты, где они резались в приставку в ожидании выезда. Неделю назад Пивоваров расписался с моей матерью, чтобы на законных, так сказать, основаниях отвести меня к алтарю. На пальце мамы красовался совершенно неприличных размеров камень. Я могла только представить, как подгорало у деревенских кумушек, когда те его видели.