Дракон с гарниром, двоечник-отличник и другие истории про маменькиного сынка

Снимали почти неизменно картины на революционную тематику: то казаки разгоняют демонстрацию рабочих, то шпики гонятся за подпольщиком… Но иногда разворачивались и сцены без явной политической подоплеки: важный господин в цилиндре и дама со шлейфом вылезают из кареты или взвод солдат в старинных мундирах марширует под барабанный бой.

Как только ребята узнавали, что готовится очередная съемка, начинали крутиться поближе к киношникам в надежде, что возьмут в массовку. И часто таки брали — обряжали в картузики, кацавейки и тулупчики и заставляли бежать за каретой или бросаться снежками в казаков. Ну мы это с большим удовольствием! Тем более что не бесплатно: выдавали каждому мальчишке какую-то сущую ерунду, но на несколько мороженых (а кому и на несколько пачек папирос) хватало. Да вдобавок был шанс углядеть свою физиономию в новом фильме. Иногда соседским ребятам доставались и роли позначительнее, особенно мальчишек-газетчиков. Они должны были бежать с сумкой, размахивать газетой и орать «Покупайте газеты!» или что-нибудь в этом роде. Я тоже очень хотел сыграть юного газетчика, но меня ни разу не брали. Видно, внешностью не вышел…

Как-то во время съемки такой сцены я услышал, как помощник режиссера наставляет уже одетых газетчиками ребят, что нужно кричать не «Последние новости!», а «Последния новости!», потому что так говорили до революции."

"Тут я и встрял и принялся объяснять замотанному в красный шарф помрежу, что до революции так только писали, а говорили так же, как и сейчас: «последние». Нам как раз незадолго до того это рассказывал на уроке наш прекрасный преподаватель русского языка и литературы Илья Григорьевич. Помреж удивился и пошел советоваться с самим режиссером. Тот подозвал меня, осмотрел с головы до ног и заявил, что ему это и самому отлично известно, а все равно газетчики будут кричать «Последния новости!» для создания исторической атмосферы. Потому что есть правда фонетики и грамматики, а есть правда большого искусства. До сих пор уверен, что ничегошеньки он про это не знал, пока от меня не услышал, а просто ему было неловко перед помощником, что какой-то мальчишка его поправляет.

Пушкинистика как неизбежность

Любой восприимчивый к русскому слову ребенок с Аптекарского переулка неизбежно должен был полюбить творения Пушкина и заинтересоваться его необыкновенной и противоречивой жизнью. Если с кем-то этого не случилось — уж точно не окрестная топография была в этом виновата. В моем ленинградском детстве Пушкин был все время рядом, на соседних улицах, площадях и набережных, а не только в наших книжных шкафах и в моих школьных учебниках и хрестоматиях.