Дракон с гарниром, двоечник-отличник и другие истории про маменькиного сынка

Существовал некий сотый приказ Министерства обороны, по которому за уволенными в запас сохранялось право на пенсию, невзирая на молодой сравнительно возраст (сорок с небольшим), и право ношения военной формы. Как говаривали в старину, «уволить с пенсионом и мундиром».

Добиться увольнения по сотому приказу было непросто. Хотя непосредственное воздвиженское начальство препятствий чинить бы не стало, уговорить вышестоящие кадровые органы на уровне штаба воздушной армии, и уж тем более командования Дальней авиации, шансов не было. Притом что в целом по стране шло инициированное Хрущевым (а фактически еще Берией) сокращение вооруженных сил, именно части радиотехнического обеспечения ВВС тогда наращивались, и офицеров папиного профиля было предписано не увольнять в запас ни под каким видом. Еще на преподавательскую работу или в военную приемку куда ни шло (там тоже ощущалась нехватка опытных инженеров), но только не «на гражданку».

Убедившись, что дело не двигается с мертвой точки, мама весной 1960 года отправилась в Ленинград (взяв меня, естественно) — советоваться с дедушкой. Дедушка как раз сам собирался в отставку, поскольку уже переслужил все сроки: с 1919 года, с перерывом на несколько лет в конце двадцатых — самом начале тридцатых годов. Тщательно все взвесив и посоветовавшись со знающими людьми в управлении кадров Ленинградского военного округа, дедушка объявил маме, что нет смысла терять время и нарываться на отказы в разных инстанциях, а решать вопрос надо сразу на самом верху. И пробиваться на прием лично к… «Хрущеву?!» — ахнула мама. «Выше, — ответствовал дедушка. — Глава государства у нас кто? Председатель Президиума Верховного Совета товарищ Ворошилов. Первый красный офицер, так сказать. Он сам человек военный и должен войти в положение». — «Да кто ж меня к нему пустит…» — засомневалась мама. Но у дедушки уже все было продумано.

Климент Ефремыч болгарским крестиком"

"Оказывается, еще до войны дедушка познакомился с партийным функционером Н.Г. Игнатовым. Когда какие-то его родственники оказались в бедственном положении в блокадном Ленинграде, дедушка помог им эвакуироваться и тем, возможно, спас от гибели. Помог и помог — как помогал еще многим десяткам знакомых и соседей — и забыл об этом думать. Но Игнатов не забыл, после войны разыскал дедушку и благодарил его, просил обращаться в случае необходимости. Дедушка, насколько знаю, ни разу этим предложением не воспользовался, а вот на этот раз решил прибегнуть к высокопоставленному знакомству. Игнатов в это время был секретарем и членом президиума ЦК КПСС, его портреты носили на майских и октябрьских демонстрациях и печатали в газетах в ряду других «руководителей партии и правительства».