Мамаша Бармалей

Борис же был человеком нашего круга, он прекрасно говорил, любил как современную, так и классическую музыку, знаток живописи, архитектуры, был обходителен, воспитан, щедр. Просто взрыв мозга у меня произошел. Несомненным достоинством зятя являлось его умение заметить первым изменения в обществе и быстро под них подстроиться. В начале девяностых ходить в церковь, говорить о вере в Бога еще не стало модным. А Боря стал восстанавливать храмы, крестился. Когда государство решило передать церкви некогда отнятые у нее культовые здания, у Бориса уже была слава мецената, благодетеля. В середине девяностых банков расплодилось, как блох на дворовой кошке, а что Боря? Он свой банк продал, стал строить магазины. Очень скоро в банковской сфере порядок навели, многие владельцы разорились. Боречка наш из болота сухим вылез, а в его моллы народ толпами валил. Голкин мужик с ярким криминальным прошлым, но сам никого не убивал, только приказы отдавал подчиненным. Это его не оправдывает, но все же он ни в кого не стрелял. Имел много разных связей, бывало, позвоню Ире, спрошу: «Нет у тебя знакомого в аптеке? Лекарства одного найти не могу». Сестра мужу трубку передает, и вечером у меня есть все что надо. Домой привезли, денег не взяли. Что Голкин нам про Элю рассказал? Ему позвонили вечером из отделения милиции. Начальник у него там был знакомый, вот он и сообщил:

– У меня в КПЗ сидит Эльвира Голкина. Не твоя ли дочка?

Боря ничего Ирине не сказал, поспешил в отделение один. Почему жене не сообщил? Да потому что документы Эли могли попасть в чужие руки. Отец хотел удостовериться, что в камере предварительного заключения сидит его красавица, а не кто-то другой.

Начальник подвел Борю к решетке, отец обрадовался.

– Мое сокровище.

Хозяин отделения предложил:

– Пошли покурим.

Мужчины отправились во двор, и отец узнал, что дочь взяли в подпольном публичном доме. Ну, за проституцию ей суровое наказание не грозило. Да и начальник отделения мог по-тихому девушку отпустить, сделать так, как будто ее поймали во время облавы, она просто уборщица. Но! Элю обнаружили в комнате с окровавленным ножом в руке, а на кровати лежал…

Антонина прикусила губу.

– Имя забыла. Пусть будет Ваня. Эльвира его убила ударом в шею. Это, сами понимаете, не оказание сексуальных услуг населению, это уже по-другому называется. И много свидетелей. Остальные гетеры, мадам – управляющая борделем, несколько клиентов – все видели, как Элю уводили, а потом вынесли носилки с трупом. Голкиной вменят убийство и отправят на зону. Девушке стукнуло восемнадцать, она уедет на много лет в лагерь, где содержатся взрослые преступницы. И как бы хорошо себя Эля за колючей проволокой ни вела, ей потом во всех анкетах придется указывать судимость.