Мамаша Бармалей

Вероника Сергеевна, его мать, отправилась с Никитой, отец постоянно летал в Англию. Никита завершил обучение в пятнадцать лет, потом перешел в заведение, куда принимают наиболее талантливых. И на втором курсе (всего учатся там три года) одно из самых крупных издательств ему предложило иллюстрировать детскую книгу. Ракитин стал сотрудничать с этими издателями, те оценили его талант и работоспособность и оставили его у себя. Все у Никиты шло хорошо. Когда ему исполнилось восемнадцать лет, отец подарил сыну весь свой бизнес.

– Ну и ну, – удивился Константин Львович. – Какова причина такого щедрого жеста старшего Ракитина?

– Она определенно имела место быть, но в сети нет даже намека на нее, – ответил Николаша. – Став на бумаге владельцем бизнеса, парень не часто прилетал в Москву. Несмотря на свою молодость, он уже был известен как талантливый художник, в Англии состоялось несколько его выставок. Квартиры в престижных районах Лондона и Москвы, солидные счета в иностранных и российских банках, востребованность как иллюстратора детских книг… все было просто отлично до того момента, как его отца, Всеволода Игоревича, обвинили в убийстве родителей жены, их домработницы и ее дочери.

– Ничего себе, – удивился Костин. – Что они не поделили?

– Именно на этом вопросе и строилась защита, – ответил Николаша. – Сергей Иванович и Валентина Федоровна Кашины тоже обеспеченные люди, но зять был их намного богаче. Отношения у родственников сложились хорошие. Свидетели говорили, что на всех праздниках отец и мать Вероники сидели на почетных местах. Всеволод сирота, он всегда поднимал тосты за тестя и тещу, благодарил их за любовь и внимание. Ника никогда не жаловалась подругам на семейные дрязги. У Ракитиных вилла в Италии, осенью и весной, когда еще нет сильной жары, Сергей и Валентина улетали в Италию и жили в доме на берегу моря на всем готовом, зять на них не экономил.

– А с домработницей что? – спросил Энтин.

– Дело обстояло так, – продолжил Николаша. – Всеволод Игоревич приехал вечером к родителям Вероники, привез им домашний рулет с грибами. Но ужинать не стал, он куда-то торопился и уехал. У Кашиных не было большого штата прислуги, только две домработницы, Надежда Федоровна Капитонова и ее дочь, сорокалетняя Анастасия. Женщины работали по очереди, двое суток одна, столько же другая. В большой квартире Кашиных у каждой из них была своя комната. Еще раз в неделю приходил полотер.

– Кто? – удивилась я.

– Григорий Петрович Явлин, – уточнил Махонин, – он натирал паркет воском.

– Я вспомнил свое детство, – улыбнулся Константин Львович, – к нам тоже захаживал такой мастер. После его ухода в квартире уютно пахло. Потом все стали использовать лак, и надобность в полотере отпала.