Мамаша Бармалей

– Два раз в году, – ответила Анна, – осенью мы убираем шланги для полива кустов, волейбольную сетку снимаем, другой инвентарь со спортивной площадки прячем. Достаем лопаты для снега, скребки. Весной происходит обратный процесс. Интересно! Замок кто-то смазал, я тоже обратила внимание, что он без проблем поддался. Обычно не так получается. Осторожно, ступеньки не все целы. Надо лестницу чинить, подвал в порядок приводить, да владелец денег не выделяет.

Послышался щелчок, вспыхнуло несколько ламп, забранных железными сетками.

– Как вам пейзаж? – осведомилась Сокина.

Я стала осматриваться. Серые стены, потолок того же цвета, пол выложен темно-бордовой плиткой. Похожая была в туалете школы, куда ходила я маленькая. Особого порядка здесь не было, стеллажи, шкафы, полки отсутствовали. Старые сломанные стулья, скелет без рук и одной ноги, кипы газет-журналов, пластмассовые тазы, ведра, тряпки, грязный ватный матрас, кирзовые сапоги, батарея отопления, древний диван…

– К романтическим свиданиям обстановка не располагает, – заметила я, – и запах здесь не очень приятный.

– Да уж, не как в розарии, – согласилась директриса, – на любовное гнездышко не похоже.

Я пошла в глубь помещения, рассуждая вслух:

– Вы говорили, что Ракитин обеспеченный юноша.

Анна пожала плечами.

– Точных сведений об его материальном положении я не имею. Лариса судит по внешнему виду юноши: ботинки Гуччи, рубашки, пиджаки, пуловеры, все от известных фирм. Может, ему все это кто-то дарит. Возможны подделки, они сейчас неотличимы от оригиналов. Я не верю в секс в подвале. Нынче подростки прекрасно информированы, знают, что можно снять номер в почасовой гостинице. Никто никогда не узнает, чем Алиса и Ракитин занимались. Ключ от двери в это помещение есть только у меня. Следовательно, у кого-то из парочки была отмычка, замок обработан. Но не маслом, как я сначала подумала.

Директриса поднесла к лицу руку.

– Запах специфический, я пыталась вспомнить, что он мне напоминает. И сообразила: это специальная смазка, муж ею двери на даче перед зимой всегда обрабатывает и щеколду на калитке. Вот непонятно, откуда тут гардероб? Где он у нас стоял? Не помню его. Выглядит как новый! А сюда только старье попадает.

Я наклонилась и подняла клочок серо-желтой бумаги.

– Похожа на упаковочную.

Анна провела рукой по створке.

– Да он недавно куплен.

Я попыталась открыть дверцу.

– Заперта!

– Сейчас откроем, – пообещала директриса и ушла.

Я некоторое время стояла одна, потом вышла на улицу, послала Костину сообщение, что отправила ему аудиозаписи всех своих бесед. И увидела Анну Ивановну в сопровождении мальчика лет двенадцати.

– Здрассти, – произнес он.

– Васенька, – ласково заговорила Сокина, – о моей просьбе никому нельзя рассказывать.