Мамаша Бармалей

Я хотела сказать, что Максу никогда бы не пришла в голову такая нечеловеческая глупость, но Кисуля продолжила:

– Папа же рассказывал, как бросает ведро на веревке прямо в бак, а потом его пустым домой втягивает.

И тут я вспомнила наш разговор, когда Киса не хотела идти спать, говорила: «Я уже большая». В какой-то момент Макс заявил:

– Хорошо. Тогда вынеси помойку. Взрослые идут к баку, маленькие этого не делают.

После продолжительной беседы на тему прав и обязанностей ребенка Кисуля воскликнула:

– Ладно, я маленькая. Теперь, папа, тебе придется помойку во двор тащить.

Макс пошутил:

– Привяжу веревку к ведру, швырну его в бак, потом назад пустым притащу. Постоянно так делаю. Правда, Лампуша?

И я закивала:

– Да, да.

Ну и что сейчас делать?

– Лампа, почему ты молчишь? – спросила Киса.

– Ну, – пробормотала я, – ну…

– Ты тогда подтвердила, что Макс так всегда делает, – напомнила Киса.

И это правда, поэтому теперь мне придется объясняться с Людочкой, сказать ей правду.

Тяжело вздыхая, я повесила трубку, и тут опять раздался телефонный звонок.

– Я выслал аудиофайл на почту, – пробурчал Костин, – лифт у нас сломался. Пассажир нажал аварийную кнопку, ему ответили. Но что-то где-то перемкнуло, и диспетчера не отключили. Мужчина в подъемнике начал говорить по телефону. Звук попал в микрофон ремонтников. А все разговоры с ним записываются, сама понимаешь почему. Дежурит сегодня Петр Сергеевич, он классный мужик, не дурак. Понимает, где работает. Короче, беседа того, кто застрял, с каким-то мужиком, записалась. Петр ее слышал и решил, что запись надо отправить мне. Короче, слушай!

Я подъехала к дому, выскочила из машины, порысила домой и открыла ноутбук. Через пару секунд из него донесся звук шагов, затем голос Алисы.

– Забегу в туалет.

– А я спущусь вниз на улицу, – ответил Никита, – хочу подышать свежим воздухом.

Снова шарканье, шуршание, мелодичный звонок, поскрипывание и тишина.

– Эй, эй, – крикнул Никита, – ау! Кабина не едет.

– Просим прощения, – ответил мужской голос, – мы решим проблему. Не волнуйтесь, вы в безопасности.

Потом раздалось попискивание и Никита произнес:

– Привет! Я в лифте застрял. Но это даже хорошо. Лисёныш в туалет пробрела, я один в кабине. Хочу тебя поблагодарить.

Тишина. Затем голос Никиты:

– Подожди, я включу громкую, уши болят!

– Совсем развалился, молодожен-инвалид, – засмеялся какой-то мужчина.

– Мы просидели в подземелье очень долго, – сказал Никита, – свет там я включил, а отопления нет. Я простыл. Уши как будто ватой забиты. Спасибо тебе.

Я молча слушала диалог.

– За что? – удивился незнакомец.

– За все. Ты размотал весь клубок.

– Это моя работа. Мои деньги.

– Когда я узнал, что убийца Кашиных Ирина Голкина, то очень испугался. Поворот, как в дешевом кино.