Случайная мама

– За интересными историями – это к Алисе. А на чай приходи. Чай у нас вкусный.

Он хмыкает и отворачивается к окну. Тоже мне пострадавший! Знал бы он, как сильно я пострадала!

Тело ломит: шок отпустил, и я вновь это чувствую. Но молчу. Он же начнет расспрашивать: а как именно так получилось, а чем занимались? А у меня самой нет ответов. Нет уж, о таком не рассказывают.

Мы подъезжаем к дому. Егор тянется к заднему сиденью за каким-то пакетом, и я понимаю, что, в отличие от меня, он не забыл про гостинцы. Понятно, что у Луки и Натали все в доме есть, но не с пустыми же руками являться!

– Ты ж моя умничка! – воркую над ним.

Он задирает нос так, что еще немного – и достанет до неба, и вышагивает впереди меня к дому. А я останавливаюсь. Страшно. Почему-то так страшно, даже сердце, кажется, начинает покалывать.

Егор уже входит в дом. Я решительно начинаю подниматься по лестнице.

Рассказать все Натали и Луке, дать координаты и…

Я застываю. Хватаюсь рукой за перила. И медленно оборачиваюсь, не веря, что действительно слышу его голос, что я не ошиблась.

И только потом я моргаю, признавая, что да. Это он. Матвей Сергеевич Яров. Несмотря на то, что выглядит он непривычно: темная щетина, светлые джинсы, белый свитер крупной вязки. Ему идет эта небрежная и обманчивая простота.

Он поднимает руку, и я замечаю в его руках чашку с чем-то дымящимся. Неспешный глоток, спокойный взгляд с прищуром.

– Матвей Сергеевич, – окликает его Костя, выходя из-за дома.

– Потом, – роняет Яров, не взглянув на него.

Я спускаюсь со ступеньки. Он так невозмутим, в то время как у меня в груди целый фейерверк из эмоций.

Жив, здоров, пьет себе кофе. Да, кофе: он же не любит чай. И понятия не имеет, что кто-то тихо сходил с ума, волнуясь о нем.

Хорошо, что мы не попали в аварию. Просто чудо, наверное. Я же ехала машинально, я думала не о том.

А взгляд у него и правда тяжелый. Смотрит на меня как на беглого преступника. Хотя это не я ушла. Это он меня бросил. Или…

И тут я вспоминаю про джип и холодею от ужаса. Да, теперь можно бояться за это. Хозяин джипа жив и здоров, а вот джип…

В горле пересыхает. И я действую машинально: срабатывают инстинкты. Вернее, затыкают главный инстинкт – держаться от этого мужчины подальше – и, наоборот, подталкивают меня к нему.

Я беру у него чашку, делаю пару глотков. Становится ли мне легче? Нет. Он так смотрит… Непривычные ощущения – когда надо мной нависают, закрывая даже солнечный свет.

Сделав еще глоток, возвращаю чашку хозяину. Теперь кофе пьет он. А я так волнуюсь, ну и инстинкты опять же. Женские, которые давно спали. Я зачем-то провожу рукой по рукаву его свитера. Мягкий, теплый. И горловина удобная.

Поймав себя на том, что уже практически исследую его шею, отдергиваю ладонь.