Мама по принуждению

Отнедавна это помогает мне успокоиться.

— Эй, — Павел трогает меня за плечо. Дернувшись, открываю глаза. — Я испугался, что ты без сознания.

— Все в порядке. Я хорошо себя чувствую. Ему лучше?

— Откуда я знаю, придет в себя — увидим.

— Вы будете доставать пулю?

— Вначале нужно, чтобы он пришел в себя и сказал, есть она там или нет, — Павел пожимает плечами. — Мне отзвонились, кровь будет скоро, так что еще немного, и я тебя отключаю. Для операции подвезут нужную группу и резус.

— Хорошо, — киваю. — Моя помощь нужна?

— А ты сможешь помочь? — с усмешкой спрашивает он. — Я постараюсь сам. Видел, как тебя воротит от всего, еще потом тебя откачивать.

Мне и правда плохо. Не от вида крови, я ее никогда не боялась, а от самой раны, потому что выглядела она жутко. Я не представляю, смогу ли спокойно смотреть за тем, как врач будет ее доставать, ведь от одной мысли об этом, меня уже начинает тошнить.

— Я отойду, там привезли все необходимое. Полежи, вернусь, отключу тебя от системы.

— Хорошо.

Доктор уходит, тихо закрывая за собой дверь, а я лежу, уставившись в потолок. В полной тишине появляются вопросы.

Кто такой Адам?

Почему у него в доме целая медицинская палата с оборудованием?

Кто и зачем в него стрелял?

Но главное…

Не грозит ли опасность мне и детям?

Вдруг, Адам влез во что-то криминальное и теперь нам всем стоит бояться. А, может, лучше вовсе прятаться?

От раздумий меня отрывает стон боли, исходящий со стороны Адама. Я быстро бросаю взгляд на дверь, но доктора там нет. Становится страшно, потому что встать и помочь Адаму я не смогу, зато он, по всей видимости, как раз подняться и решил.

— Адам, тебе нужно лежать.

Он замирает и поворачивает голову в мою сторону.

— Какого хрена? — рычит он, замечая в моей руке трубку. — Он что заставил тебя лечь на переливание?

Наконец, он замечает трубку и в своей руке, тянется к ней, но замирает, понимая, что этим только усугубит ситуацию. Откидывается на кушетку и с его губ слетают матерные слова.

— Адам, пожалуйста, успокойся, тебе нужно беречь силы. Меня никто не заставлял. Я сама захотела, а Павел только согласился.

— Павел? — с ироничной усмешкой на губах, спрашивает он. — Успели подружиться?

— Прекрати язвить, я серьезно. Ты ранен, а он пытается тебе помочь. Он не знал, когда привезут кровь, мне что, нужно было оставить тебя умирать?

— Я бы не умер.

Он не слышит меня, зато хочет казаться сильным и непробиваемым. Скалой, за которой можно спрятаться, надежной, большой. Настоящим мужчиной.

— Прекрати дергаться, Павел отошел, ему привезли все необходимое.

— Здесь все есть.

— Кровь тоже есть?"

"Меня раздражает его упрямство и нежелание принимать очевидное: ему нужна помощь, а не игра в героя. На кону его жизнь, а ему, кажется, наплевать.