Мама по контракту (СИ)

На скрип двери она оборачивается и лицо мамы вытягивается от удивления.

— Ох боже, Сонечка! — охает она, увидев меня на пороге с Лесей в одной руке и вещами в другой. Мама закрывает рот ладошкой и оседает на стул.

А я… я слова не могу вымолвить. Только шепчу хрипло:

— Мама… — и начинаю горько плакать.

Роняю сумку на пол и прижимаю малышку к себе. Наверное, сказывается вчерашнее напряжение, потому что слезы текут сами собой, а я не могу их ни остановить, ни сказать ничего толком. Ни что меня из института отчислили, ни что похитили вчера и чуть не убили, ни что, если бы не чужой незнакомый мужчина, я бы на пороге сейчас даже не стояла.

Но мама-то этого не знает, да и не стоит ей говорить. Только распереживается еще больше. Может быть поэтому она воспринимает мои слезы совсем иначе и бросается ко мне:

— Сонечка, дочка, ну ты что! Ой, перестань, а то я сама сейчас расплачусь, — она быстро вытирает руки, обнимает меня, выдавливает улыбку и забирает с рук хныкающую Лесю, — Посмотри вот, малышку напугала.

Я торопливо вытираю слезы и не решаюсь сделать шаг. Но мама кивает:

— Заходи скорее. Чай будешь? Или, может, ты проголодалась? Малышку давно кормила?

— Нет, не буду. Спасибо, мам. Лесю надо покормить, наверное, — выдыхаю, проходя на кухню и опускаясь на стул.

— А, так эта красотуля Леся? Привет, зайка, я Нина, — мама ставит девочку на ноги и весело ей подмигивает.

Сама не могу сдержать улыбки, глядя на то, как Леся сразу заулыбалась, мгновенно забыв про все плохое.

— У меня с собой есть для нее еда, — опоминаюсь я и бросаюсь к сумке, в которую сложила немного вещей, что привез вчера Демид, и еду для ребенка.

Ставлю на стол несколько баночек пюре и молочную смесь. Мама пока отпускает Лесю на пол и принимается готовить для нее молоко из смеси.

— А институт? — мама поднимает на меня глаза и смотрит таким проникновенным взглядом, что я снова ощущаю безмерное чувство вины. Оно накатывает удушающей волной. Не могу из себя и слова выдавить, признаться, как я ее подвела.

Мама растила меня без отца — он погиб еще когда я была маленькой. Потом, когда я уже выросла, вышла замуж, но отчим не задержался надолго. Нашел себе новую женщину и с тех пор не вспоминал ни про Илью, ни про Валю. Только раз в месяц от него алименты приходили — три тысячи рублей. Ради того, чтобы не платить ни копейки больше собственным же детям, он даже зарплату официальную себе сделал мизерную… А я просто не могла бросить ни маму, ни брата с сестрой, поэтому и помогала, как могла. Как лучше хотела. Допомогалась…

Мама понимает без слов. Только качает головой и улыбается ободряюще:

— Ничего, ничего. Все хорошо будет, Соня.

Улыбается, но по глазам вижу — расстроена, и это еще мягко сказано.