Мама по контракту (СИ)

Леся плачет и я, отстегнув ремень, осматриваю ее жадным полным тревоги взглядом. Лишь когда понимаю, что с ней все хорошо, просто плачет она от испуга, перевожу взгляд на Лютого.

Он лежит головой на руле, по лбу и виску стекает кровь, пачкая белоснежную рубашку и кожу в грязно-багровый цвет. Только сейчас до меня доходит, откуда взялся этот металлический запах, тяжелым свинцом оседающий на языке. От ужаса холодеют руки. Быстро склоняюсь, дрожащими пальцами пытаюсь нащупать пульс.

Есть! Боже, есть! Живой, просто ударился сильно и потерял сознание. Надо быстро найти телефон и позвонить в скорую, Бритому, хоть кому-то из списка контактов. И вытащить, обязательно вытащить обоих!

С душераздирающим скрипом задняя дверь открывается и я в панике оборачиваюсь назад. Кто-то отстегивает плачущую малышку и вытаскивает из салона.

— Леся… Что вы делаете? Нет, пожалуйста, не забирайте ее! — распахиваю свою дверь, чтобы броситься следом.

— Сидеть, — ледяным тоном приказывает Клим, направляя на меня дуло пистолета. — Довольна тем, что устроила?

Замираю, затравленным взглядом глядя на мужчину.

— Куда вы забираете Лесю? Зачем?

— Трупу моя внучка не нужна.

— Он живой! — кричу я, а меня трясет.

— Это вопрос времени, — жестко ухмыляется Клим.

Он передает оружие Демиду и кивает, отдавая молчаливый приказ. В центре живота разрастается дыра. Я ищу взгляд, но Рокотов настойчиво отводит глаза."

"— Демид… Демид, пожалуйста… Не убивай его. Прошу тебя, — с трудом подавляя рыдания, умоляю я.

Рокотов поднимает на меня глаза и на губах появляется жесткая улыбка:

— Как раз его убивать я не собираюсь, — усмехается он.

Сухой щелчок — Демид взводит курок — заставляет внутренности сжаться в комок и к горлу подкатывает тошнота, когда он направляет дуло пистолета на меня.

— Представь, каково было мне, когда я потерял жену, которую любил больше жизни, — произносит Рокотов, — А она не просто ушла. Она еще и ребенка родила от этого монстра. И даже сейчас ты выбрала не меня.

— Демид… — шепчу онемевшими губами.

Клим самодовольно улыбается и мечтательно произносит:

— Представь, что будет с Лютым, когда он потеряет и дочь, и тебя. Одна пуля — минус три жизни. Даже если он останется жить, это все равно убьет его. Сломает.

— Вы что… вы убьете собственную внучку?? — в горле пересыхает.

— Я этого не говорил, — цокает языком с легким прищуром Клим, — Пуля предназначается тебе. Лютый останется жить, можешь не переживать. А ты — нет. Лесю я заберу с собой, но он этого не узнает. Потому что машина сгорит дотла. Так что Лютый будет думать, что дочь вместе с новой пассией сгорели вместе с ней.

Это звучит настолько дико, что я на секунду даже забываю, что на меня направлен пистолет.