Мама по контракту (СИ)

И, возможно, он и прав, но…

— Тогда зачем? Зачем ты привез Лесю назад? Она же была у тебя в руках, так зачем ты ее отдал снова Косте? Почему не увез тогда, как и хотел?

— Я уже говорил, что на нас напали, — устало потирает переносицу пальцами Демид.

— Серов? Это тот самый мужик, что отсюда вышел только что?

Рокотов усмехается и отрицательно качает головой.

— Нет, Сонечка. Это как раз не Серов.

— А кто тогда?

— Отец Эллы.

Между нами повисает молчание. Мы смотрим друг другу в глаза и на мгновение я скептично улыбаюсь, но Демид остается абсолютно серьезным.

— Подожди… ты серьезно? — уточняю растерянно.

— А похоже, что шучу? — без тени улыбки интересуется Рокотов.

— Нет, просто… ты хочешь сказать, что это он тогда напал на тебя?

— Да. Только я узнал об этом уже гораздо позже, когда привез Лесю назад.

— Но это же бред! Ведь получается, что Леся — его внучка, родная кровь! Как он мог угрожать ей?!

— Он нападал не с целью ее убить. Он вообще не собирается причинять ей вред. Просто хочет забрать у Лютого. Если бы я знал сразу, что нападение устроил не Серов, то самолично девчонку ему в руки отдал.

Замолкаю обескураженно, лишь глазами хлопаю.

— А что, нельзя решить все мирно? Почему он просто не поедет и не поговорит с Лютым? Разве он будет против, чтобы тот общался с внучкой?

— Кто, Клим? — ухмыляется Демид и качает головой, — Чтобы он пришел к человеку, из-за которого погибла его дочь, и что-то просил? Тем более, он не видеться хочет с Лесей, а забрать ее и воспитывать сам. На такое Лютый никогда не согласится добровольно.

— Он тоже считает, что Костя виноват в ее смерти?

— Да. И он абсолютно прав.

Прикрываю на секунду глаза, чтобы успокоиться и хоть немного переварить всю информацию.

— И что будет дальше? — спрашиваю я тихо.

— В смысле?

— Что будет, если я соглашусь? Я смогу увидеться с Лесей?

— Сможешь, конечно. Она еще здесь, Клим ее пока не увез. Я думаю, он не будет против, если ты станешь помогать в ее воспитании.

Звучит, как утопия. И я знаю, что это полная ложь. Опять. Демид врал виртуозно, с самого начала, а если не врал, то умалчивал правду. Забавно, что сейчас его слова звучали так, будто Рокотов сам в них верил. Но я помнила глаза этого человека, Клима, слишком хорошо. Этот холодный, расчетливый взгляд вряд ли забудешь. Он смотрел на меня, как на пустое место. Он уже все решил и свое решение уже сказал. Свидетелей не оставляют в живых.

— Хорошо. Я согласна, — говорю я, поднимая на Рокотова глаза.

Демид недоверчиво вскидывает бровь.

— Ты же понимаешь, на что соглашаешься? — уточняет он хмуро, — И что Лютого ты больше не увидишь?

— Я и не хочу его видеть, — отрезаю жестко, — Я только хочу быть с Лесей. Проблемы Лютого меня не касаются.

Рокотов медлит некоторое время, с подозрением оглядывая меня.