Мама по контракту

Охрана вечно патрулировала участок и жили они в отдельном домике. Не будь со мной малышки, я бы с ума давно сошла.

Еще я узнала, что фамилия Демида — Рокотов. Нашла ту самую визитку, что он отдал мне в тот момент, когда привез меня с Лесей к маме. Я ее с самого начала положила в блокнот и попросту забыла о ней. И только сейчас поняла, что совершенно не знаю мужчину, который предложил побыть мамой для Леси. Совсем. Да и на самой визитке с красивой золотой гравировкой и вензелями в уголках не было указано никакой информации. Просто имя, фамилия и телефон. Всё.

Демид Рокотов. Я даже в интернете поискала эти инициалы. Но, естественно, ничего толкового не нашла. Парочка страниц в соцсетях, на фото — точно не тот Демид, что был нужен. А в остальном же всякая чушь про значение имени, ну или отдельно находились какие-то статьи про людей с похожей фамилией. Если честно, меня это только успокоило. Раз нет информации, значит, он обычный человек. Главное ни в каких криминальных сводках Рокотов не значился. Может, обычный бизнесмен средней руки…

— Ну да, конечно, средней руки, — хмыкаю я недоверчиво собственным мыслям. Я разгружаю стиралку, а сама не перестаю думать обо всем.

Для обычного бизнесмена слишком уж все… необычно. Машина дорогая, амбалы вооруженные круглосуточно охраняют дом, тоже недешевый. Да кто же он такой, черт возьми?! И кому перешел дорогу?

До меня постепенно доходит еще один факт: это ни черта не кино. Никто не приедет меня спасать в случае чего. Я сама за себя отвечаю. А теперь еще и за Лесю.

А ведь уже прошел целый месяц. Или всего месяц? Мы очень привязались друг к другу с малышкой — постоянно вместе, гуляем, едим, играем, смотрим мультики, сказки читаем. Я знаю, что ей больше всего нравится что-нибудь лепить или красить, что она очень любит песенку «Спят усталые игрушки» и, когда напеваешь ее (особенно когда Леся сонная), она почти сразу спокойно засыпает. Сразу видно, что ей очень не хватало мамы, так она пыталась в любой подходящий момент прижаться, обнять. Еще в глаза при этом заглядывает так проникновенно, словно что-то понимает, хотя еще такая маленькая. Будто просит: «Люби меня, пожалуйста».

Каждый день мы учили новые слова, повторяли старые. Точнее, я говорила, что это нос, а это рот и ушки, вот тут нарисована собака, а Леся пыталась это хоть немножко выговорить. Не знаю, занимался ли этим с ней ее папа, но малышка оказалась смышленой. Я все мечтала, что вот научу ее чисто-чисто говорить слово «папа», и то-то этот Костя удивится, когда вернется и увидит наконец дочь. Мне его было жалко. Вот же досталось ему, наверное, раз до сих пор в больнице… Но еще жальче было Лесю. И я волей-неволей каждый день все сильнее привязывалась к ней.