Мама для наследника

Ты ведь все равно останешься в нашем мире, не сможешь бросить ребенка, тебе нужен покровитель. Я — наилучшая кандидатура.

Я поняла, что обычная тактика не работает, да и устраивать прилюдно скандал, как бы ни хотелось, никак нельзя.

— Дэйс, пойми, на меня столько всего навалилось: другой мир, третирование во дворце, похищение и дальнее плавание. Дай мне освоиться, не дави, пожалуйста. Если это и правда вопрос времени, почему бы тебе немного не подождать?

Я сделала самое невинное выражение лица, какое только могла. Не знаю, насколько чародей купился, но все-таки отодвинулся и позволил выбраться из воды.

— Хорошо, Даяна, у тебя есть месяц. Через месяц мы проведем испытание, по итогам которого, я уверен, ты станешь частью нашей общины. И тогда я не вижу препятствий для нас.

«Мы ведь и так будем одной семьей», — хотелось сказать мне. Но ответить пришлось совсем иначе.

— Спасибо! Я рада, что ты меня понял.

И, положив ребенка в корзинку, обернула его сухой пеленкой, схватила одежду и поспешила на выход. Уже у дверей я поставила корзину и натянула платье прямо поверх мокрой простыни. Платье тут же промокло, но лучше так, чем раздеваться при всех. К тому же я чувствовала взгляд Дэйса, зудящий на спине и ниже спины тоже.

В комнату я добиралась бегом, не желая останавливаться и с кем-либо встречаться. Закрыв дверь, я, положив на кровать ребенка, начала двигать к двери тяжелый сундук, в котором привезли наши вещи. Все, забаррикадировалась! Теперь осталось переодеться в сухое и собраться с мыслями.

Дэйс обещал мне месяц. Месяц отсрочки, а потом что? Бегать от него по всей крепости не вариант, да и далеко не убегу. Самым разумным казалось подчиниться и дать мужчине то, чего он так явно от меня хочет. Я опустилась на кровать и обхватила себя за плечи. Одна мысль, что он будет дотрагиваться до меня своими выкупанными в крови руками, рождала отвращение и гадливость прежде всего к самой себе. Возможно, так действительно лучше, проще, разумнее, но, боюсь, я просто не смогу перешагнуть через себя, заставить подчиниться. Это глупо на самом-то деле. Скольким женщинам все века во всех мирах приходилось отдаваться мужчинам, даже не в поисках выгоды, а просто по воле судьбы — наложницам, рабыням, насильно выданным женам. А сколько искало преимуществ и привилегий, материальных благ через постель! Я никогда не осуждала таких, боясь зарекаться от чего-либо. И вот сейчас, когда мне любой ценой нужно спасти сына, я не имею права упускать и малейший шанс. Но только как преодолеть себя, побороть собственную гордость? Сломать свои же принципы и не сломаться самой?

У меня есть месяц, за который нужно или найти решение, или свыкнуться с мыслью, что придется лечь в постель с похитителем детей и убийцей невинных. Я закусила губу.