Мама для наследника

— Я поужинаю с вами, не возражаете?

Да какие уж тут возражения! Конечно, все запрыгали и засуетились с удвоенной силой, а я молча смотрела на творящееся безобразие и думала — зачем? И вообще, не далее как вчера он сам говорил, что нянечки мне не ровня, а теперь, значит, сам ужинает в их компании. И самое гадкое, что, когда все расселись, именно рядом с правителем на длинной лавке осталось свободное место. Мне хотелось и не хотелось одновременно сидеть рядом, но выбора не было. А дальше начались настоящие чудеса.

Его величество травил байки о своей военной службе в горах приграничья и во флоте. Нянечки покатывались со смеху, охрана наследника сдержанно хмыкала и посмеивалась, я ковырялась в тарелке.

Заметив, что я не ем и в беседе участия не принимаю, повелитель лично принялся за мной ухаживать. В итоге тарелка моя оказалась полна с горой, в бокале вместо воды алело красное вино, к которому я предпочла не притрагиваться. А потом ужин закончился, а его величество остался. Ему что, больше делать нечего? Но уходить он не спешил, и я напомнила, что вечереет и пора бы собираться в детскую. Нянечки и охрана, воодушевленные присутствием правителя, только вздыхали, но соглашались. Когда все было собрано и осталось только взять Вовку, повелитель, лично взяв сына на руки, понес во дворец. Я плелась в конце процессии. Происходящее напоминало фарс или глупую комедию, но я игнорировала все и всех, делая вид, что ничего не замечаю и не понимаю.

Когда в детской правитель, наконец, с нами распрощался, нянечки наперебой начали трещать, как он был мил, вежлив и учтив, с любопытством поглядывая на меня. А я что? Я говорила, да, какой у нас вежливый повелитель, сама не ожидала. Не думала, что настанет тот день, когда мне самой захочется уйти из детской, и побыстрее. Но нужно покормить Владимира, и я стоически терпела, конечно.

В своей комнате я стала активно готовиться ко сну, намереваясь во что бы то ни стало лечь пораньше и уснуть. Но сон не шел, а мысли, как в детском анекдоте про блох, сами собой соскальзывали на повелителя.

Собственно, сейчас развитие событий могло пойти по двум сценариям: или я проявлю стойкость и величество от меня отстанет, или стойкости моей не хватит. Я никогда не относилась к легкодоступным женщинам, как и ханжой не была. Отношения между мужчиной и женщиной в обществе, в котором я выросла, вполне свободные, и в другой ситуации я бы не видела ничего плохого, чтобы закрутить такой роман, даже зная, что из него ничего не выйдет. Сейчас имелось обстоятельство, буквально толкающее меня в объятия повелителя, — мое одиночество в этом мире. Мне просто до боли не хватало душевной близости и тепла, которые мне может и не дать этот мужчина, но близость физическая способна утолить эти потребности хотя бы частично.