Мама на семь лет

Такой же красивый, как и всегда. В белой рубашке, чёрных брюках. В груди щемит. Сильно. Я смотрю ему в глаза и улыбаюсь.

- Привет.

- Юля, ты?

- Не ожидал? Я соскучилась.

Он хмурится, делает шаг навстречу и складывает руки на груди, будто закрываясь. Где-то в глубине души я всё заранее понимаю, каков будет итог, но до последнего надеюсь, что Андрей передумает.

- Юля, я не один, - наконец произносит он.

- Что?

- Тебе не послышалось.

Внутри меня что-то обрывается. Я не знаю, как всё ещё стою на ногах. Как не падаю от болевого шока. Хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть или умереть. Сейчас же. Только бы не испытывать всего того, что творится у меня на душе.

- Как ты мог? – лишь спрашиваю я. – Так быстро?..

Он хмыкает, качает головой.

Я слышу цокот каблуков. Нервно сглатываю, увидев девушку, как две капли воды на меня похожую. Это же… Это жена Андрея.

- Милый, что случилось? – спрашивает девушка, окидывая меня внимательным взглядом.

- Вернись в дом, - командует Дымов.

- Но…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я сказал: вернись в дом.

Она послушно кивает и уходит. Я перевожу взгляд на Андрея и не могу сдержать слёз. Отступаю назад, кусая губы. Слишком. Это слишком жестоко.

- Юля, тебе вызвать такси? – спрашивает Дымов, склонив голову набок.

Столько спокойствия и невозмутимости в его голосе. Как у него это получается? Его чувства ко мне не были настоящими? Я заменяла жену? Была лишь жалкой копией?

- Пошёл к чёрту, - отвечаю шёпотом. – Просто… иди ты к чёрту со своим такси.

Развернувшись, быстрым шагом удаляюсь прочь, ощущая, как нестерпимо жжёт в области лопаток от взгляда любимого мужчины. Любимого мужчины, но не моего.

Глава 23

Не помню, как добираюсь до дома.

Дома? Я действительно сказала это слово? Шикарная квартира в отличном районе, в котором таким бедным девочкам, как я, росшим в деревне без родителей, не светит даже прогуляться.

Дымов, видимо, снял мне это жилье в качестве насмешки. И всего лишь на месяц. Чтобы я возвращалась в бедность постепенно. Наверное, он считает себя очень благородным. Мог бы выбросить полюбившую его всей душой девушку на улицу как есть, ни о чем не беспокоясь.

За меня некому заступиться. Я совсем-совсем одна в целом мире. То, что случилось после смерти Бориса лишний раз показало, насколько я уязвима. Любой более сильный человек может ударить, приказать, обидеть.

Любой может вышвырнуть из своей жизни как использованный пакет. Жалкий, ненужный.

Сначала слез не было, я до вечера ходила по квартире, запоминала, трогала мебель и стены. Вечером появились слезы. Я чувствовала себя одной на всем белом свете! Мне было страшно, холодно и одиноко.