Мама на полставки

Он не остановился на губах, поцеловал мои скулы, поднялся к виску, поласкал его губами, зашептав на ухо:

— Впервые я в постели с такой, как ты…

— Простушкой?! — взвилась я.

Он опустил ладонь на мою грудь, легонько толкнул, опрокинув обратно на мягкую кровать.

— Все совсем не так. Я не имел в виду разницу в классах! Ни одного намека. Я имел в виду нечто другое… Твою исключительность. Ты очень яркая, светлая, искренняя, меня к тебе манит, как дурного мотылька на пламя свечи.

От слов Эмина сердце затрещало по швам, а душа затрепетала. Он умел говорить красиво и придавал словам такой смысля, что я поверила его искренности, поверила каждому звуку, что слетали из его красивых губ. Господи, он просто вскружил мне голову! Красивыми словами, смелыми прикосновениями, этими фатальными поцелуями, после которых память о всех других стиралась из тела. Я словно впервые целовалась и была с мужчиной, испытывая ураган эмоций. Мое сердце колотилось в каждой клеточке тела, а там, где меня касался Эмин, кожа горела, искрилась. Под его лаской и прикосновениями я превратилась в огонь, по венам струилось расплавленная магма… Эмоции бурлили вулканом.

Я без конца повторяла: «Да...» и сама ловила его губы для очередного сумасшедшего поцелуя, который толкал меня за грань. Еще немного и еще немного, и еще…

Мне хотелось выплеска, освобождения!

Поэтому, когда пальцы Эмина требовательно начали снимать с моего тела одежду, я совсем не сопротивлялась, даже поймала себя на стремлении сделать тоже самое с ним. Мои пальцы быстро и ловко расстегнули его рубашку. Он стянул ее вниз по плечам, обнажившись по пояс, и я тихонько простонала. Боже, он прекрасен! Спортивный, с красивым, проработанным телом. Через всю грудь тянулась довольно большая татуировка, замысловатая чернильная вязь притягивала взгляд. Под смуглой кожей перекатывались накачанные мышцы, торс пленял проработанными линиями кубиков. Взгляд опустился ниже, туда, где его брюки лишь чудом сдерживали мужское желание."

"Сабитов медленно расстегнул пуговицу и повел вниз язычок молнии на ширинке, распуская ее. В моем горле совсем пересохло, я сглотнула вязкий, большой ком. В лицо бросилась краска: я не могла перестать смотреть даже когда на нем совершенно не осталось одежды. Ни клочка… Мы были совершенно обнажены и тяжело дышали, разглядывая друг друга.

Эмин приблизился, накрывая меня собой. Я опустила взгляд, его плоть требовательно прижалась к низу моего живота. Дышать стало решительно нечем. Остался только кислород, которым Эмин делился, целуя меня.

— Хочу тебя… — выдохнул он, лаская мои губы. — С первого дня встречи хочу!

— Да, да, я тоже этого хочу!

У меня не осталось сил играть в притворство и скрывать свои чувства.