Мама из другого мира (СИ)

Оба начали ухаживать за Карэн, а та воспринимала их лишь как друзей. Ей нравилось их внимание, но сердце ее уже был занято Ларсом. А в день своего возвращения домой Карэн свалилась с лошади, и воспоминания последних месяцев, как и ее дружба с этими юношами, навсегда стерлась из ее памяти. Лекарь сказал, что нельзя ей навязывать воспоминания, что это может навредить ей и что она должна все вспомнить сама, но этого не случилось. Так вот Грегори и Эдвин стали для нее совершенно посторонними людьми, а не теми, чьей дружбой она так дорожила.

После она совсем погрязла в отношениях с Ларсом, и все перестало иметь для нее значение, а когда он уехал, то она преданно ждала его. Известие о том, что ее помолвили с князем Моренгтоном без ее на то согласия, привела Карэн в ужас. Простить родных она за это так и не смогла, считая, что те обрекли ее на адскую жизнь с нелюбимым. Всеми силами она старалась оттолкнуть Грегори, заставить его отказаться от нее. Но у нее не вышло, и она поклялась, что он пожалеет об этом решении, и делала для этого все.

Поначалу Грегори пытался наладить контакт с супругой. Что он только ни делал, но словно бился головой в бетонную стену. Карэн любила другого и раз за разом напоминала ему об этом. А после того, как родила Питера, то перестала подпускать к себе мужчину, считая, что долг ее выполнен и пусть хоть за это ей скажет спасибо.

Когда в очередной раз князь постарался наладить отношения с Карэн, разразилась ссора. Грегори тогда впервые сорвался, и они с супругой наговорили много чего лишнего, и как итог между ними образовалась непреодолимая пропасть. Больше с его стороны попыток сблизиться с женой не было. Они стали совершенно чужими друг другу людьми.

Вся жизнь Карэн пронеслась у меня перед глазами, заставляя испытать все то, что чувствовала она, то есть я. Самым ужасным было вспоминать события, описанные в книге, те самые, где умер Питер, и где Карэн принесла себя в жертву, чтобы иметь возможность снять проклятие.

Только вот воспоминания о самом проклятии никак не пробудились во мне, даже несмотря на то, что та Карэн что-то о нем вспомнила после смерти сына. Только вот мне почему-то именно это воспоминание было недоступно.

В поместье я вернулась, уже не таясь. Стражники, увидев меня, тут же расступились, пропуская. Помимо слуг меня встретил еще и Эдвин. Видимо, ему о моей пропаже доложили. Поэтому он тут и нарисовался.

– Грегори знает, что я покидала поместье?

– Как раз планировал ему сообщить, – ответил дознаватель.

– Не стоит пока отвлекать его от поисков сына. И вы бы лучше к ним вернулись.

– Вернусь, раз уж вы в порядке, – кивнул мужчина, и уже хотел направиться к ожидающей его лошади, как я его окликнула. – Вы что-то хотели?

– Один-единственный вопрос.